— Что знаете? — стараюсь говорить спокойно, но голос выдает волнение.
— Где ты вчера отжигал. Твоя сестра мне все рассказала!
Злость накрывает, как лавина, которую невозможно остановить. Горло перехватывает спазм, а изо рта невольно вырывается.
— Вот же сука.
— То есть ты не будешь отрицать? — Антон Сергеевич прищуривается, словно ловит каждую мою эмоцию.
— А смысл? — стискиваю зубы и смотрю в потолок.
— Ты прав. Никакого. Приходи в себя и зайди в тренерскую, — бросает он на ходу и исчезает за дверью.
Вот же овца. Нахрена она приперлась? Кто ее просил? Отомстить решила? Идиотка! Как теперь все это разрулить?
Получаю от Валерии Андреевны первую помощь и рекомендации, и иду сдаваться. Тренерская встречает тишиной. Я захожу, Антон Сергеевич сидит, не глядя на меня. Молчит. Дает время самому начать. Признание вины, смягчает наказание. Этому нас учат с детства.
— Да, я участвую в боях без правил. Что теперь? — мой голос звучит грубо, вызывающе. Но это не понты, а раздражение на самого себя. Идиотская ситуация. Так не должно было быть.
Тренер медленно поднимает голову, его глаза тяжелые, словно бетонные блоки. Взгляд давящий, как многотонная плита. Заранее понимаю, что легким испугом не отделаюсь.
— Зачем?
— Мне нужны деньги.
— Для чего уточнять бессмысленно? — криво усмехается он, а я лишь качаю головой.
Уточнений не будет. Я не терпила, сам со всем разберусь.
— Вы все молодые и борзые. Вам всем нужны деньги. Но ты понимаешь, что делаешь? Выбрасываешь свой талант. На это больно смотреть, — чеканит каждое слово и продолжает смотреть в глаза. — Бои без правил — это дно. Если ты хочешь туда, иди. Но здесь тебе больше не место. Я отстраняю тебя. В турнире ты не участвуешь.
— Вы серьезно? — злость вырывается наружу. Сжимаю кулаки в бессильной ярости.
— Абсолютно серьезно. У тебя будет время подумать. А пока отдыхай и восстанавливайся.
— Но Антон Сергеевич, — с губ почти слетают слова оправданий, благородная цель, которая оправдывает любые средства, но он жестом перебивает меня.
— Ты не понимаешь, что подставляешь всех вокруг, — вздыхает тяжело и буравит меня взглядом. — Сегодня ты мог умереть. А убил бы тебя Борис. Разве это справедливо?
— Конечно нет, но…
— Нет никаких «но», Кай. Я знаю вас с самого детства. Вы росли на моих глазах. Сейчас я разочарован. Я больше не могу тебе доверять. А без доверия сам понимаешь.
Самые жестокие слова, которые только можно услышать. Пробивают броню и врезаются в сердце. Шумно втягиваю воздух и стискиваю зубы. Но сказать мне нечего. Оправдываться желание отпало напрочь
Выхожу, как на автомате. Сердце колотится, кулаки сжаты. В коридоре кто-то окрикивает.
— Кай, тебя ждут.
Смотрю. Снежок. Она сидит, сжав плечи. Ее вид только злит сильнее. Все из-за нее! Все мои проблемы начались с этой блондинки!
— Это ты, да? — рычу зло, подходя ближе. — Ты рассказала тренеру. Нахрена? Теперь меня исключили из команды. Язык не держится за зубами?
— Я… Я не хотела, — мямлит девчонка, — Это случайно вышло… — она жалобно всхлипывает, но я не слышу. Все затмевает ярость.
— Случайно?! — смеюсь, но смех выходит горьким. — Да шла б ты нахер со своими случайностями, — рявкаю я, выплескивая скопившуюся агрессию. Хватаю стоящий рядом стул и грубо отшвыриваю его в сторону.
Снежок вскакивает и убегает. Слезы текут по ее лицу, но мне плевать. Злость вырывается наружу, разворачиваюсь и впечатываю кулак в стену. Затем еще раз и еще. Костяшки болят, но это лучше, чем рвать себя изнутри.
В комнате пацаны замирают, когда я захожу. Вик, Кот, Фей — все смотрят с вопросами и, конечно, ждут ответы.
— Отстранили, — бросаю коротко.
— Фух, — выдыхает Виктор. — Ладно не выгнали.
Не могу не согласиться, но и оптимизма не разделяю. Все же подорвать доверие тренера — это высшая мера наказания. Не знаю, как дальше быть.
— Вау, — слышу восхищенный голос Фея. — Какая девочка… Танцует огонь.
Оборачиваюсь и вижу, что он держит в руках телефон Мэри. На экране проигрывается видео.
— Дай сюда, — огрызаюсь, вырывая гаджет. Швыряю его на свою кровать и заваливаюсь следом.
Пацаны переглядываются и ржут, подстебывая меня теперь еще и по поводу Снежка. Вот же проблема на мою голову.
— А я считаю, так нельзя оставлять, — подает голос Вик. — Эта девчонка разрушила твою карьеру и лишила заработка.
Ну это не совсем так, все же. Но колкие фразы бальзамом поливают ущемленное самолюбие.
— Пусть расхлебывает, — подхватывает Кот. — Ее вина, ее долг, пусть теперь сама оплачивает Ахмету лечение.
Фей согласно кивает.
— Реабилитация брату теперь ее забота. Она в долгу перед тобой.