— Ну ладно, не дуйся, — фыркает она, но я вижу, как ее глаза блестят от неподдельного интереса. — Просто подумай, окей? Может, познакомишь меня с ним… случайно.
Я качаю головой, возвращаясь к танцу, но раздражение остается. Мало мне было Кая, теперь и лучшая подруга на его стороне.
Домой возвращаюсь с надеждой, что хотя бы там будет тихо. Но в гостиной уже собрались гости. Важные. Мать устроила ужин для чиновников и их семей. В воздухе витает запах дорогого алкоголя и еды, но мне все это кажется чужим. Люди улыбаются так натянуто, что, их лица вот-вот треснут.
Сын одного из них выделяется — темноволосый, с черными глазами и хищным взглядом, который кажется слишком пронзительным, чтобы быть случайным. Его представляют как Рафаэль Старович. Он галантно пожимает мою руку, но его улыбка едва заметна, больше похожа на оскал, чем на приветствие. Я чувствую, как этот взгляд буквально прожигает меня, изучает, оценивает.
— Рафаэль, — представляется он, его голос глубокий, звучит мягко, но в то же время завораживает своей холодностью. — Рад знакомству, Мэри.
— Взаимно, — отвечаю, стараясь улыбнуться в ответ, но получается слишком натянуто.
Взгляд Рафаэля ни на секунду не отпускает меня, словно ловит каждую эмоцию, каждый жест. От этого становится не по себе. В голове мелькает одна мысль: "Вампир. Настоящий вампир".
— Ты давно живешь здесь? — его голос звучит вкрадчиво, словно он больше знает обо мне, чем я могу себе представить.
— Всю жизнь, — отвечаю коротко, чувствуя себя пойманной в сети его внимания.
— Хорошо. Это дает определенные преимущества. Связи в городе всегда важны, — в его словах явно слышится практичность и вызывает недоумение.
Его манера говорить заставляет меня насторожиться. Как будто он ведет не разговор, а партию в шахматы, продумывая каждый ход.
— Как ты представляешь свое будущее? — вдруг спрашивает Рафаэль, и я на мгновение теряюсь.
— В смысле? — переспрашиваю, чтобы выиграть время.
— Ну, через пять, десять лет. Чего ты хочешь добиться? Какие у тебя цели? — он смотрит прямо на меня, и я невольно ощущаю себя участником собеседования.
— Я хочу танцевать, — говорю совершенно искренне. — Выступать на сцене, участвовать в крупных постановках.
— Амбициозно, — отмечает он, и я не могу понять, то ли он одобряет, то ли едва заметно насмехается. — И какой план? Как ты собираешься достичь цели?
— Учеба, репетиции, конкурсы… — я замолкаю, осознавая, что звучит это не так уверенно, как хотелось бы.
— Хорошо. Главное — видеть цель. Но помни: без связей в этой индустрии далеко не уйти.
Его слова звучат обескураживающе, словно он заранее ставит под сомнение мои шансы.
— А что важно для тебя? — решаюсь спросить, чтобы хоть немного сменить тему.
— Я? — тон Рафаэля становится чуть теплее, но глаза остаются холодными. — Ценности, которые приводят к успеху. Дисциплина, умение просчитывать риски и… полезные партнеры.
Последние слова звучат почти угрожающе, и мне становится не по себе. Ощущение, что я в центре его изучения, не покидает ни на секунду.
Сажусь за стол, как велела мать. Стараюсь держаться прямо, но руки все время тянутся к бокалу с водой. Разговоры гостей о политике и финансах — как монотонный фон. Я даже не пытаюсь слушать. Внутри все сжимается от желания встать и уйти. Сбежать из этого фарса. Я очень устала, хочется отдохнуть. Запоздало вспоминаю, что телефон потеряла, а новый купить так и не нашла время. Придется снова доставать планшет.
— Это хороший союз, — голос матери вырывает меня из мыслей.
Поднимаю глаза, чувствуя, как напряжение обрушивается волной. Все смотрят на меня.
— Союз? — шепчу, надеясь, что ослышалась.
Мать бросает на меня короткий взгляд.
— Вы с Рафаэлем составите идеальную пару. Успешный молодой человек и… моя дочь, — она улыбается, словно это самая обычная вещь на свете.
У меня перехватывает дыхание.
— Ты хочешь, чтобы я вышла замуж? — слова срываются, едва громче шепота.
Мать наклоняется ближе, ее взгляд ледяной.
— Мэри, не драматизируй. Это всего лишь разговор. Но ты должна понимать: в жизни нужно делать правильный выбор.
Хочу закричать, но голос застревает где-то в горле. Грудь сдавливает, и я чувствую себя загнанной в угол. В этот момент звонок в дверь кажется спасением. Горничная входит, прерывая напряженный момент и подходит к матери.
— Простите, это к вам.
Мать встает, грациозно извиняется и выходит. Я за ней, но останавливаюсь около двери. Из коридора доносятся голоса, но они тихие, неразборчивые. Пока не улавливается знакомый, насмешливый тон.