Глава 2.
Мы пакуем вещи… Как бы я ни сопротивлялась, но мамины несчастные глаза и её фраза, наполненная тоской:
- Алечка, я ж там совсем одна буду… помоги мне. – сделали своё дело.
Я ещё попыталась отбиться:
- Мам, у тебя Родя есть. Ты там точно одна не будешь.
- Доченька, не бросай меня… пожалуйста…
Вот умом понимаю, что мама мной сейчас манипулирует, но я люблю её. Она – моя семья. И всё, что я от неё видела за всю свою жизнь – это любовь. Она одна долго меня тянула. С отцом они развелись, когда мне было лет семь. Мама никогда его не осуждала… не при мне. Когда я уже постарше стала, мама грустно говорила:
- Просто любовь ушла, солнышко. Так бывает. Поймёшь когда-нибудь.
Видела я ту, к которой ушла его любовь. Папа пытался со мной поддерживать отношения. Типа, я ж его дочь и ничего это не изменит. Но сначала его визиты становились всё реже, а потом у его новой любви вырос живот, и ему стало совсем не до меня. Я плакала, истерила, тянула маме нервы. Это сейчас мне стыдно. А тогда…
Где-то год назад он снова появился и зачем-то попытался наладить со мной отношения. Но нафиг он был уже мне нужен. Поздно. У меня больше чувств к будущему отчиму, чем к этому… Пусть своего гаврика воспитывает. Я как-нибудь обойдусь. Не удержавшись, я хмыкнула, заворачивая в бумагу очередную вазочку.
Вазочка отправилась в коробку с надписью «Стекло», а я опустилась в кресло. Взгляд медленно пополз по надоевшим обоям, голому, из-за снятых занавесок, окну, по зелени веток дерева за ним.
Тяжёлый вздох сам сорвался с моих губ. Эту квартиру мы много лет снимали у подруги мамы, и я к ней привыкла. Нам было хорошо вдвоём. И вот…
Родион Владимирович давно появился в жизни мамы. До сих пор не могу понять, чем она «взяла» этого жирного карася. Нет, мама у меня красотка. Сколько себя помню, она всегда следила за собой. Ну и то, что она преподавала в элитном лицее, заставляло её всегда быть в полном ажуре. Но таких красоток в этом мире… Я хмыкнула и снова поднялась из кресла. Со стеклом покончено, можно приступать к одежде.
Как только отношения между мамой и Родионом стали серьёзными, в моей жизни появился Никита. Ненавижу! Мало мне было одноклассников, от которых мне всегда доставалось. Мало того, что я родилась не с золотой ложкой во рту, так ещё из-за мамы–училки мне оценки подмахивают. Я просила перевести меня в другой лицей или обычную школу. Но кто б меня слышал. И тогда я отрастила броню.
Подруг у меня в лицее не было. Был друг. Саньке плевать на то, кто моя мама. Он жил этажом ниже. Родители его довольно состоятельные, но не элита. Мама помогла по-соседски устроить им сына в лицей и утром отвозила нас, а после занятий привозила. Машину она взяла в кредит, с которым расправиться ей помог… конечно, Родион.
В дверь позвонили, а ещё через пару секунд в мою комнату вошёл Санёк.
- Привет, малая. – он сунул мне кулак. Я легонько стукнула по нему своим кулаком.
- Привет, Борзой.
Фамилия Сашки – Борзов. Вот кликуха и приклеилась. Да он и по жизни такой – чуть что, прёт быком. А я прячусь за его хилой спиной.
- Что-то ты не очень рада. – Сашка подошёл к окну и уселся на подоконник, став похожим на больного воробья. Потому что худой.
Я хмыкнула.
- А есть чему радоваться?
Сашка пожал плечами.
- Будешь жить в огромном доме. Я в инете посмотрел. У Волковых дом охрененный.
Вздох снова сорвался с моих губ.
- Я там буду жить с Волковым-младшим. Не забыл?
- Да пофиг, малая. Что он тебе сделает? Одно дело, когда вы никто, и другое, когда вы почти брат и сестра…
Ага… братишка. Всю жизнь мечтала…
Через три часа к нам приехали грузчики из фирмы, нанятой Родионом Владимировичем. Я попрощалась и с Сашкой, и с квартирой, и со своей старой жизнью…
Тяжёлая дверь особняка Волковых отрезала от меня прошлую жизнь. Ну, здравствуй, братишка! Надеюсь, ты счастлив так же, как я.