Она даже нисколько не расстроилась. Вот это выдержка.
Мы садимся в машину и сразу трогаемся с места. По дороге мама обзванивает всех своих коллег на громкой связи, и я понимаю, наконец, что она придумала.
Вот оказывается, зачем они общаются друг с другом, никогда раньше не понимала. Думала конкуренты же, как можно мило беседовать при встрече и ходить друг к другу в гости.
Уже через час мы собрали больше угощений, чем нужно было. А у одной из маминых знакомых оказались свободные коржи, мы просто нанесли крем и сверху украсили фотопечатью. В итоге даже не опоздали, весь заказ доставили вовремя. И получили хороший бонус за дополнительные коробки пирожных.
Мы очень удачно выкрутились из этой ситуации, но я хорошо запомнила, каким злым был взгляд Тимура там на кухне. Как мне ехать обратно в этот дом, если я уверена, что он ничего никогда не забывает и никому ничего не прощает. И это он еще свои рубашки не видел.
Домой возвращаемся уже поздно, мама уходит к себе, а я крадусь в свою комнату, изо всех сил стараясь слиться с мебелью. Перед дверью облегченно выдыхаю, кажется, пронесло.
Захожу в комнату, включаю свет и с визгом подпрыгиваю от неожиданности. На моей кровати, удобно развалившись, прямо в своих дорогущих кроссах, лежит мой сводный брат.
Я сразу в голове начинаю прикидывать все пути отступления.
- Даже не думай, - слышу первую угрозу, - если рыпнешься будет только хуже.
Интересно, а хуже, это как? Мне кажется у него всегда все одинаково плохо. Разве бывает хуже, чем плохо?
- Что тебе от меня надо? – с трудом выдавливаю из себя.
- А ты не догадываешься? – спрашивает и так ухмыляется, что мое сердце пропускает удар и ощутимо ускоряет ритм.
- Нет, - вру дрожащим голосом.
Тимур в один прыжок соскакивает с кровати, а в другой уже оказывается рядом. Какой же он огромный по сравнению со мной.
Я вжимаюсь в двери и нащупываю там ручку, но видимо он это чувствует, хватает меня за запястья и сдвигает к стене. Прижимает меня к ней вплотную и наваливается сверху. Его запах сразу проникает мне в нос и вызывает целую бурю эмоций. Разве такой придурок, как он, может так приятно пахнуть. Вот черт, ну что за глупые мысли крутятся в моей голове.
- Ты выставила меня дураком перед моими друзьями, это раз. Без разрешения залезла ко мне в комнату, это два. Продолжать?
Я будто под гипнозом нахожусь, поэтому молчу, только губу закусываю до боли, чтобы хоть как-то прийти в себя. И честно говоря, мне это совсем не помогает.
- Ты испортила мои рубашки, сказать на какую сумму?
- Лучше не надо, - сразу шепчу в ответ, потому что на самом деле боюсь услышать эти цифры, вдруг после этого мне станет совсем плохо.
- Думаешь, это сойдет тебе с рук? – шипит на меня сквозь зубы.
- Вы с друзьями съели весь заказ, который мы делали почти два дня, - пытаюсь хоть как-то оправдаться, но, вроде как, мой единственный аргумент звучит сейчас очень жалко по сравнению с его тремя пунктами.
- Какой еще заказ? – не понимает он.
- Те сладости, что вы съели, были сделаны в подарок на день рождения нашим друзьям.
- Ты думаешь, меня это волнует? – насмешливо спрашивает, - это мой дом, моя кухня и мой холодильник. И те продукты, из которых вы готовили, тоже мои.
Вообще-то нет. Мама покупала все сама, на свои деньги, но спорить с ним бесполезно, поэтому решаю просто промолчать.
Я поднимаю голову, чтобы посмотреть на него и почти сразу жалею об этом. Его глаза это ловушка, настоящая западня, из которой невозможно вырваться обратно. Я стараюсь сделать глубокий вдох, потому что, кажется, у меня начинается кислородное голодание, а он в этот момент опускает голову и своим лбом упирается в мой. Перевожу взгляд на его рот и забываю, как дышать. Он, едва касаясь, проводит своими губами по моим, а я в ответ ловлю горячие импульсы, которые стремительно разносятся по всему телу. От одного невинного касания. Черт возьми, мне конец.
Я даже не успеваю понять, откуда в его руках появляется маркер, он зажимает колпачок зубами и открывает его. Боже, уверена, что только Тимур может сделать это так дерзко и сексуально. Его губы с этим несчастным колпачком находятся прямо у меня перед глазами. Как мне теперь развидеть эту картину, если она уже намертво врезалась в мою память.
Он ладонью убирает с моего лба волосы и начинает что-то там рисовать. И дышит при этом прямо мне в лицо, опаляя своим горячим дыханием щеки и шею. Я зажмуриваюсь и с удовольствием принимаю наказания. По телу проходит дрожь, хотя внутри все плавится и вибрирует. Меня размазывает рядом с ним так, что я боюсь утонуть в этой бездне с головой. Коленки трясутся все сильнее, похоже, сейчас я рухну прямо ему под ноги.