- Еще немного, - прошептал Рейнар, и его голос был уже наполовину рычанием. - Скоро луна достигнет зенита.
Я знала, что это значит - момент, когда наша связь станет окончательной и нерушимой.
Краем глаза я заметила, как некоторые старейшины обмениваются встревоженными взглядами - видимо, такая сильная реакция на ритуал была необычной. Но мне было все равно - в этот момент существовали только мы с Рейнаром, наш танец и древняя магия, струящаяся по венам.
Внезапно музыка изменилась - барабаны зазвучали глубже, тревожнее. Рейнар резко притянул меня к себе, его глаза уже полностью стали звериными - янтарными, с вертикальными зрачками. Его дыхание обжигало кожу, а когти, скользящие по моей спине, вызывали дрожь.
- Сейчас, - выдохнул он, запрокидывая голову к луне. - Ты чувствуешь?
И я действительно чувствовала - как древняя магия леса закручивается вокруг нас спиралью, как метка на шее начинает светиться все ярче, как сама реальность словно подергивается дымкой. Другие пары остановились, наблюдая за нами - такого никто не ожидал.
Рейнар начал меняться прямо во время танца - его черты текли, перетекали из человеческих в звериные и обратно, создавая завораживающее зрелище. Но впервые я не чувствовала страха перед его трансформацией - наоборот, что-то внутри меня отзывалось на эти изменения, словно признавая их частью себя.
Старейшина с седым хвостом выступил вперед, его глаза расширились от удивления:
- Древняя магия признала их связь. Человеческая дева принимает зверя без страха - такого не было уже несколько столетий.
Последние звуки барабанов растворились в ночном воздухе, а мы с Рейнаром застыли в центре круга, связанные чем-то большим, чем просто ритуал.
Глава 25
Рейнар
Я наблюдал за Мелиссой, пока мы шли через лес. Её растрепанные волосы пахли хвоей и адреналином прошедшей охоты, а на щеке всё ещё виднелась грязная полоска - след от падения, когда она убегала от одного из претендентов. Моя маленькая храбрая мышка, даже не представляет, как соблазнительно выглядит в этой порванной кофте.
- А мне не следует переодеться? - её голос дрожал, выдавая неуверенность. Конечно, она волновалась - человеческие привычки давали о себе знать. Забавно, как она думает об одежде, когда уже очень скоро...
- Вообще ритуал не предусматривает такого, мы же оборотни, оборачиваемся в процессе, потом засыпаем вместе, - я старался говорить небрежно, словно это не самая важная ночь в моей жизни. Словно мой зверь не рвётся наружу при одной мысли о том, что скоро случится.
Мы добрались до уединённой поляны, достаточно далекой от места испытаний. Прохладный ветер колыхал траву, и я заметил, как Мелисса поёжилась. Чёрт! Какой же я идиот - она же замёрзнет. Люди такие хрупкие, а я, как последний болван, не подумал об этом. Мой внутренний лис нервно метался - защитить, согреть, укрыть от всего мира.
- Иди сюда, - я расстегнул куртку и притянул её к себе, окутывая своим теплом. От неё пахло лесом, страхом и. возбуждением? О боги, как же сложно сдерживаться, когда она так близко.
Мелисса прильнула ко мне, и я почувствовал, как её сердце колотится о грудную клетку испуганной птичкой. Золотая метка на её шее пульсировала в такт ударам, словно звала прикоснуться к ней. "Только не сейчас, только не спугнуть", - повторял я себе, борясь с желанием провести языком по этому манящему узору.
- Ты как? - мой голос звучал хрипло, будто внутренний зверь уже начал проявляться. Я зарылся носом в её волосы, вдыхая родной запах, успокаивая себя её близостью.
- Холодно немного, - она подняла на меня глаза, в которых плескалось столько доверия, что захотелось выть. Как я могу быть достоин этого взгляда, когда внутри меня бушует дикий зверь, жаждущий найти успокоение в её естестве?
Лунный свет заливал поляну серебром, превращая её растрепанные волосы в нимб. "Мой ангел, моя погибель", - пронеслось в голове, пока я расстилал на траве свою куртку.
- Ложись, маленькая, - я помог ей устроиться на куртке, любуясь тем, как лунный свет играет на её коже. Мелисса неуверенно прижалась ко мне, и я позволил своему хвосту укрыть её пушистым теплом.
Трава шептала вокруг нас древние песни, которые понимают только оборотни - о связи, о единении, о вечности. Ветер доносил запахи леса, но я чувствовал только её - пьянящий аромат возбуждения, смешанный с нотками страха и предвкушения.
- Мне нравится твой хвост, - прошептала она, зарываясь пальцами в рыжий мех. От этого простого жеста по телу прокатилась волна жара, и я с трудом сдержал рык.