- Рей, - её пальцы запутались в моих волосах, когда я прижался губами к внутренней стороне бедра. Метка на шее пульсировала все ярче, отзываясь на каждое прикосновение, и я чувствовал, как мой зверь рвется наружу с каждым её вздохом.
- Тише, маленькая, - мой голос звучал хрипло, почти по-звериному. - Доверься мне.
Её кружевное белье пахло возбуждением - сладким, манящим ароматом, от которого кружилась голова. Я провел языком по внутренней стороне бедра, наслаждаясь тем, как она дрожит от каждого прикосновения. Мой хвост обвился вокруг её талии, удерживая на месте, пока я медленно стягивал последнюю преграду.
- Пожалуйста, - выдохнула она, выгибаясь навстречу моим прикосновениям. Её кожа светилась в лунном свете, словно припорошенная серебристой пылью. Я чувствовал, как удлиняются клыки, как звериная сущность рвется наружу, требуя заявить права на пару.
Первое прикосновение языка к её влажным складочкам вызвало громкий стон. Мелисса вцепилась в мои волосы, и я едва сдержал рык удовольствия. Её вкус - самый пьянящий наркотик, от которого темнеет в глазах и сносит крышу.
- Моя, - прорычал я, чувствуя, как она содрогается от моих ласк. - Только моя.
Её бедра дрожали под моими руками, пока я ласкал её языком, то дразня легкими прикосновениями, то погружаясь глубже. Хвост скользил по её телу, лаская грудь, пока пальцы сжимали бедра почти до синяков - я уже с трудом контролировал силу.
Мелисса извивалась подо мной, её стоны становились все громче, сливаясь с шепотом травы и пением ночных птиц. Золотая метка пульсировала в такт с её сердцебиением, и я чувствовал, как моя звериная сущность рвется к ней навстречу.
- Рей, я больше не могу, - её голос сорвался на всхлип, когда я добавил палец к ласкам языка. - Пожалуйста.
"Ещё рано, мышка, - хотелось прорычать мне. - Я должен быть уверен, что ты готова". Но вместо слов я только усилил напор, чувствуя, как она начинает сжиматься вокруг моего пальца.
Её оргазм накрыл нас обоих волной - я почувствовал, как когти окончательно прорезаются, а клыки удлиняются. Трансформация началась, и теперь её уже не остановить.
Я развернул её одним плавным движением, помогая встать на колени. Мелисса доверчиво прогнулась в пояснице, и от этого покорного жеста мой зверь окончательно сорвался с цепи. Я вошёл в неё медленно, сдерживая рык, чувствуя, как она растягивается подо мной.
Метка на её шее вспыхнула золотом, и трансформация накрыла меня волной - я ощущал, как удлиняются клыки, как когти впиваются в землю по обе стороны от её тела. Мой хвост метался, оглаживая её спину, пока я двигался внутри, балансируя на грани между человеком и зверем.
Мелисса всхлипывала подо мной, подаваясь навстречу каждому толчку, и её доверие сводило с ума. Я наклонился, накрывая её своим телом, чувствуя, как платиновые волосы скользят по её спине, смешиваясь с её золотистым и прядями.
Луна пела древнюю песню единения, пока мы двигались в первобытном ритме, и я уже не мог сдерживать рычание, чувствуя приближение развязки.
Её шея изогнулась в немом приглашении, и я наклонился, проводя удлинившимися клыками по нежной коже. Мелисса вздрогнула, но не от страха - от предвкушения. Она двигалась навстречу каждому толчку, принимая меня полностью, без тени сомнения или испуга.
- Моя пара, - прорычал я, едва узнавая собственный голос, и осторожно сомкнул клыки на её загривке, метя, присваивая. Её стон был полон такого удовольствия, что последние остатки контроля растворились в первобытном желании.
Она была такой горячей внутри, такой тесной, что каждое движение отзывалось волной удовольствия по всему телу. Мелисса двигалась в каком-то первобытном ритме, словно её тело знало древний танец единения лучше разума. Влажные стеночки сжимались вокруг меня, и я терял последние крохи самоконтроля.
"Боги, как она течёт", - пронеслось в затуманенном сознании, когда очередной толчок заставил её всхлипнуть от наслаждения. Её возбуждение стекало по бедрам, смешиваясь с запахом травы и лунной магии, сводя с ума мой звериный нюх.
Она насаживалась на меня с какой-то отчаянной жадностью, словно пыталась принять глубже, ближе, полнее. Её внутренний жар плавил остатки человеческого рассудка, заставляя зверя рваться наружу с утробным рычанием.
Трансформация накрыла волной в момент высшего наслаждения - мех прорастал по телу, кости менялись, но даже в этот момент я сохранил достаточно человечности, чтобы не навредить. Прижал её к земле своим весом, властно, но бережно, чувствуя, как она содрогается подо мной в экстазе, принимая мою истинную сущность.