Такое только со мной могло произойти.
Горячая ванна помогает согреться и расслабиться.
Единственное, в чем она не способна помочь - в том, что я до сих пор чувствую себя невероятно растерянной. Потерявшей все жизненные ориентиры. Окончательно.
Едва мне начинает казаться, что я справляюсь и начинаю жить, как все вновь рушится, как карточный домик от легчайшего ветерка.
Выхожу из душа, промакиваю волосы полотенцем и расчесываю их.
Надеваю обычную домашнюю одежду и прокручиваю в голове сегодняшний день.
Глупо.
Точно никак не хотела заставить Лесю с Сергеем переживать. Благо Амалия с мужем уже вернулись домой и не присутствовали при этом.
Уже собираюсь спуститься на кухню, где меня ждет Леся и чай, но внезапно раздается стук в мою дверь, после чего она распахивается.
Так в этом доме делает только один человек.
— Научись стучать, Влас, — сухо прошу я. В какой раз эта фраза звучит из моих уст? — Вдруг, я здесь раздетая?
— Ты одета, — констатирует он, внимательно оглядывая мое тело.
— Ты неисправим, — вздыхаю, когда он закрывает за собой дверь и проходит вглубь комнаты, ближе ко мне.
— Возможно, — легко соглашается он. — Но это не меняет того факта, что нам нужно поговорить.
Ну нет…Только не это. Не сейчас.
— Не лучшее время для разговоров, — пытаюсь дать ему понять, что не настроена продолжать.
Сейчас я слишком безоружна. Настолько, что понимаю - готова высказать все до мелочей. Обнажить перед ним всю душу.
И я чувствую необходимость, сделать это…Вот только сомневаюсь, что это будет правильно.
Скорее всего как раз наоборот.
— Я не уйду отсюда, пока мы не поговорим, Саш, — твердо стоит на своем Влас.
— Что ты хочешь от меня услышать? Я не понимаю, — мы стоим напротив друг друга и не прерываем зрительный контакт. — Я могу извиниться за то, что поцеловала тебя, — выдерживаю паузу, подмечая, как меняется его взгляд. — Но не буду этого делать. Если бы ты не хотел, то не поддался бы и, тем более, не стал бы целовать в ответ.
— Саш, — устало вздыхает Влас. — Прости, я не должен был этого делать.
Опять. Говорит то, что приносит мне боль.
— Почему? — не подаю виду, как меня ранят его извинения. — Жалеешь?
Уже готовлюсь услышать ужасно правдивый ответ, который сбросит с меня розовые очки окончательно.
— Нет, — поражает меня, потому что произносит это без капли сомнений.
И смотрит на меня вновь так же, как тогда в кабинете у медсестры.
Так, будто вновь готов меня поцеловать.
Я окончательно перестаю его понимать. Он запутал меня своим поведением и я осознаю, что без ответов на все вопросы никто не выйдет из этой комнаты.
— Тогда что, Влас? — с упором давлю на него.
В ответ лишь тишина. Но она для меня настолько оглушающая, что сил больше ни остается. Никаких.
Я не понимаю, почему самый близкий мне человек ведет себя так безразлично.
Влас одновременно дает мне какую-то надежду, постоянно идет на контакт, но после резко все обрывает. Разве можно так играть чужими чувствами?
— Почему…почему ты так? — сжимаю ладони в кулаки, впиваясь в нежную кожу ногтями до дикой боли. — Разве не видишь, насколько я искренне к тебе отношусь? — пытаюсь не выдавать, что мое тело дрожит так, будто я оказалась посреди снежной пустыни, а не стою здесь перед ним в достаточно теплой комнате загородного коттеджа. Теперь нашего общего дома.
Только голос все равно выдает с потрохами. Интонация то повышается, то фонить от низкого тона. И так хрипит каждое слово, которое мне удается из себя выдавить.
— Ты маленькая, хорошая моя, — на его губах появляется эта легкая ухмылка, которую я так сильно люблю.
Только сейчас она вызывает во мне лишь раздражение.
— Три года? Для тебя это так много? Тупая отмазка, невероятно тупая, Харван.
Так много чувств сейчас играют внутри меня. Мне хочется одновременно расплакаться и прижаться к нему крепко-крепко, и плюнуть ему в лицо, и сбежать, громко хлопнуть дверью из этого дома…Города.
Но меня останавливает то, что он не станет меня догонять и останавливать.
Как бы сильно мне этого не хотелось.
— Ты обязательно найдешь своего принца, принцесса, — поджимает губы. — Я не похожу на героя твоей сказки. Для меня сказки в реальной жизни - это антиутопия.
— Знаешь… — сглатываю ком, образовавшийся в горле и пытаюсь на дать сорваться слезам, скопившимся на глазах. — Ты пожалеешь.
— Что? — хмурится он, пытаясь уловить суть брошено мною фразы.