Я безумно по ней скучаю, не могу расставаться с ней даже на пару часов, а уж на выездных мне её особенно не хватает. Хотя она поддерживает меня — звонит, желая удачи и обещая зацеловать в случае нашей победы. И как бы смешно не звучало, мне это жутко нравится и придаёт уверенности. Словно я слюнявый двенадцатилетка, которому впервые улыбнулась понравившаяся девочка и разрешила нести свой портфель.
И я никогда не говорю Ане результат игры заранее, только по приезду, это стало нашим своеобразным ритуалом. Я хочу выиграть прежде всего для нее, чтобы увидеть радость в её глазах, искреннюю улыбку и да, банально услышать из ее уст, что я лучший. Это невероятно окрыляет, заставляя стараться и тренироваться еще больше и лучше.
Знаю, что она совершенно не разбирается в правилах и тонкостях игры, но всё равно прошу пацанов, сидящих в запасных, снимать самые лучшие моменты игры, и отправляю ей. Хотя я предпочёл бы, чтобы она сидела на трибунах и болела за меня каждую игру этого сезона.
От мыслей об Ане меня отвлекают парни, которые вваливаются в раздевалку, громко споря. Увидев меня, они замолкают, а ко мне подходит Макс и, посмотрев в глаза, спрашивает только одно:
— Нормально? — кладёт руку на плечо, без лишних слов показывая свою поддержку.
— Да, — коротко отвечаю, кивая головой, и он отходит к своему шкафчику.
Поле я покинул раньше всех, не подойдя к тренеру, как остальные. Мне нужно было просто успокоиться, чтобы не натворить глупостей. Но теперь, когда мой взгляд натыкается на Сергея и его самодовольную рожу, во мне снова поднимается гнев. Чуть не подставил команду, а ему все по барабану, такой же надменный с этой вечной дерзкой ухмылкой.
— Ты не с той ноги встал сегодня? Что за игра? — спрашиваю, смотря на него, стараясь придать своему тону максимум спокойствия.
— А что ты такой злой? — ухмыляется Серёга. — Ну перегнул, с кем не бывает, — пожимает плечами, а у меня кровь закипает от его спокойствия.
— Перегнул? Да ты чуть всю игру не запорол! Из-за тебя мы чуть не просрали результаты, к которым шли столько времени! — срываюсь на крик, и ребята в раздевалке резко замолкают, в гробовой тишине мы с Серёгой сверлим друг друга взглядами.
— Успокойся, сказал же — бывает, — повышает он голос. — Хорош нюни распускать, подумаешь, игра. Тебя есть кому утешить в случае проигрыша, — слышу смешок. Сергей приближается ко мне, наклоняется и полушёпотом, чтобы слышал только я, произносит: — Или твоя баба тебе не даёт, вот ты и срываешься? Я не виноват, что твоя девка держит тебя на голодном пайке.
И тут я уже не выдерживаю, замахиваюсь и врезаю ему кулаком по скуле, голова Сергея чуть откидывается, и он отходит на пару шагов назад.
— Ты придурок? Из-за какой-то бабы друга…
— Заткнись! Ещё хоть одно слово в сторону Ани и пожалеешь, — не давая ему договорить.
Сергей делает шаг вперёд, но его перехватывают парни, оттаскивают назад, и между нами встаёт Макс.
— Хватит, пацаны, — громким спокойным голосом. — Мы команда, а такое только хуже для всех нас. — Не обращай внимания и не ведись, ты ведь знаешь, каким он может быть засранцем, — это было сказано уже мне.
Молча киваю, беру полотенце и иду в душ. До меня доносятся голоса Макса и Сергея, но разбираю я лишь слова Макса о том, что Жарову не мешало бы извиниться.
Я бы понял всё, что угодно, списал бы его поведение на какие-то проблемы. Но то, как он говорил об Ане, о моей Ане, перешло все границы.
Глава 52
Алекс
Всю дорогу до родного города прокручивал в голове нашу ссору с Сергеем. Почему я не заметил, что он изменился? Я так был занят отношениями с Аней, что не заметил, как он откололся от нашей тройки. В последнее время мы с Максом вдвоём были везде, а Жаров стал пропускать занятия, ходил какой-то дёрганный. Но на тренировки всё же не забивал.
Играет Сергей отлично, по сути изначально капитаном команды и должен был быть он, только тренеру не нравилось, что тот перестал прислушивался к его мнению, не ставил команду превыше собственных амбиций. А ведь капитан должен в первую очередь быть ответственным за игру, он как второй тренер для команды. И порой в моменте, когда одно очко может решить исход игры, именно капитан даёт толчок всем, настраивает на победу. Капитан должен внушать доверие всем игрокам и тренеру. Второй сезон он выдвигает мою кандидатуру, и меня избирают.
Раньше я не замечал, чтобы Сергея это задевало, но, видимо, я ошибался, и он умеет хорошо скрывать свои чувства.
С Жаровым мы дружим класса с третьего, именно он втягивал меня во всякие авантюры, а потом в нашей компании появился Макс. И, возможно, он прав насчет Серёги и того, что капитанское место ему нужно больше нашей дружбы.
По приезду отмечать с парнями не иду, мчусь сразу домой к своей Недотроге, что делаю теперь каждый раз после выездных: покупаю цветы и её любимый шоколад. После того, как мы поделимся новостями, будем смотреть фильм, лёжа на кровати в её комнате и есть шоколад. Тоже своеобразная традиция отмечать каждый матч.
— Выиграли? — Аня уже ждёт меня на диване в гостиной.
Как только я переступаю порог, срывается ко мне в объятия. Я целую её, ощущая, как глубоко внутри поднимается чувство целостности. Я дома. Я с ней.
— А ты сомневалась? — спрашиваю, оторвавшись от ее сладких губ. — Я жутко соскучился, — готов целовать её вечно.
— Я просила, никаких непристойностей! — слышу голос Алины прежде, чем она появляется в поле моего зрения. — Здравствуй, Алекс.
— Добрый вечер, Алина, — вежливо приветствую, слыша тихий смешок Ани, которая отходит от меня на пару шагов. Снимаю куртку под пристальным взглядом матери Ани. Интересно, ей было плевать на то, что у дочери проблемы, а сейчас, когда Аня счастлива, в Алине проснулся материнский инстинкт защищать?
— Алекс, пойдём наверх, расскажешь в подробностях, как всё прошло, — тянет за руку Аня и я, подмигнув Алине, иду наверх, представляя, каким взглядом сейчас на меня смотрит жена отца. Да и плевать.
Заходим в комнату, и я тут же разворачиваю Аню к себе и впиваюсь губами в её губы, показывая, насколько я скучал и насколько мне её не хватало. Аня обхватывает руками мою шею и отвечает на поцелуй, прижимаясь всё сильнее, и у меня сносит крышу. От её запаха ванили, от близости, от холодных пальчиков, что лежат на моей шее, от того, как она зарывается своей ладошкой в мои волосы.
Тело загорается, в крови разливается жар, а когда Аня прикусывает мою нижнюю губу, я подхватываю её за бедра, заставляя обвить себя ногами, и несу к кровати. Сажусь на нее, и Аня оказывается сверху. Целую Аню за ухом и провожу языком по мочке, ощущая дрожь в её теле. Забравшись руками под футболку, вожу ладонью по обнажённой спине, и Аня сама находит мои губы, целует, проводя языком по нижней губе, наклоняется вперёд, и я падаю спиной на кровать, а Аня оказывается сверху.
Прервав поцелуй, внимательно на меня смотрит, мы оба часто и рвано дышим, словно пробежали марафон. Мне хочется ещё, и я тянусь к её губам, но она подаётся назад.
— Алекс, я так не могу. Мне всё время кажется, что сейчас распахнётся дверь, и на пороге появится мама с фразой “я просила ничего непристойного в этом доме”, — представив эту картину, я начинаю смеяться, и Аня вместе со мной.
— Да уж, твоя мама может. Мне кажется, после того, как она о нас узнала, Алина меня недолюбливает, — произношу шёпотом, словно ее мама может нас подслушивать.
— Не говори ерунды. Это ее обычное состояние, — Аня слезает с меня и, поправляя одежду, отходит к письменному столу. — И вообще она привыкла командовать, привыкла, что её просьбы и приказы выполняются, к ним прислушиваются.
Я тоже встаю, чтобы скрыть, насколько сильно хочу продолжения. Подхожу к сумке, которую бросил у входа, и достаю шоколад, поднимаю с пола букет, несправедливо отправленный вслед за сумкой, и тоже подхожу к столу, чтобы вручить Ане.