Вижу разложенные там рисунки, которые Аня складывает в стопку, наводя порядок.
— У твоей мамы были подчиненные? — кладу цветы и шоколад на стол. — Это тебе, — целую Аню в щёку и обнимаю со спины.
— Были. У нее была сеть цветочных магазинов по городу, она держала их вместе с подругой, можно сказать, они были монополистами.
— Ничего себе, — присвистываю от удивления.
— Поэтому, когда ты сказал тогда о том, что мы присосались к твоему отцу, о том, что мне прямая дорога в официантки, меня это оскорбило, — поворачивает голову в мою сторону, грустно улыбаясь.
— Прости. Я был идиотом. Если сможешь, давай забудем тот позорный для меня период наших отношений, — снова её целую, еще крепче прижимая к себе.
— Весь бизнес мама оставила сестре, так как твой отец сделал предложение, настоял на переезде и на том, что мама может делать здесь то, что посчитает нужным и интересным. Хотя я и не заметила, чтобы она особо чем-то интересовалась, в том числе и мной, — последние слова звучат совсем тихо, и я только теперь понимаю, насколько Ане трудно без поддержки родной матери.
— У тебя есть я, — отвечаю, разворачивая Аню к себе. — Я всё для тебя сделаю, — заключаю её в объятия, и мы какое-то время так и стоим.
И тут мой взгляд цепляется за что-то знакомое в криво лежащей стопке Аниных карандашных рисунков. Отстраняюсь, достаю лист и кладу под свет настольной лампы. Это я.
— Ты меня нарисовала?
— Пыталась, — смущённо опускает взгляд. — Вроде получилось неплохо.
— Здорово! Ань, ты нереально крута, — после этих слов её щёки заливаются краской смущения.
— Спасибо. Тут я очень старалась, тебя не так-то легко передать на бумаге, Соколовский, — толкает меня плечом, а я продолжаю смотреть на свой портрет.
Это действительно талантливая работа. И да, меня еще никогда не рисовали, черт возьми, это даже приятно. Особенно в исполнении Ани.
— А можно мне его забрать? — глаза Ани расширяются от удивления.
— Будешь любоваться собой? — широко улыбается. — Алекс Соколовский — красавец, спортсмен, активист и любимец всех девушек города, — произносит на манер диктора.
— Просто подпиши. Он будет напоминать мне о тебе, — беру один из карандашей, лежащих на столе и протягиваю ей.
Думаю, Аня тоже сейчас мысленно продолжила фразу словами “если ты уедешь”. Но никто из нас не сказал этого вслух.
Она подписывает, и как-то атмосфера этого вечера кардинально меняется. Вижу, как погрустнела Аня, а я не люблю, когда моя девушка впадает в уныние и печалится. И тут мне в голову внезапно приходит мысль, которую я сразу же озвучиваю:
— Я тут подумал, что это мы с тобой всё время дома сидим, ходим в универ, готовимся к курсовой, ведь мы пара, и романтику никто не отменял. Завтра выходной, можно забыть все проблемы и просто насладиться обществом друг друга вне стен этого дома, — притягиваю Аню к себе для очередной порции поцелуев.
— И не под пристально следящим взором моей мамы, — улыбается, обнимая меня за талию. — Это свидание?
— Это свидание.
Глава 53
Аня
— Ты готова? — Алекс заглядывает ко мне в комнату, как раз когда я заканчиваю одеваться.
Решив, что сегодня главное не то, как я выгляжу, а то, насколько мне удобно, — надеваю свои любимые джинсы и толстовку кремового цвета. От платья отказываюсь сразу, потому что зная Алекса, пойдем мы в такое место, где в нём мне будет явно неудобно.
— Готова, — улыбаюсь и вкладываю ладонь в протянутую руку Алекса.
— Учти, сегодня у нас насыщенная программа, — шёптом произносит, притягивая меня к себе для поцелуя.
Поцелуи Алекса вызывают зависимость — чем их больше, тем больше хочется. Никогда бы не подумала, что это настолько приятное занятие.
— Надеюсь, это не что-то экстремальное? — спрашиваю, вопросительно выгнув брови. — На такое я не подписываюсь, предупреждаю сразу.
— Если только саму малость. Но обещаю, тебе понравится, — шепчет, едва касаясь губами моего уха, чем вызывает табун мурашек вдоль позвоночника. — Всё, идём, а то я передумаю, — тянет меня за руку в сторону двери.
Выхожу на крыльцо и жмурюсь от яркого солнца. Снег уже растаял, кое-где начала пробиваться зелёная травка, отовсюду слышится радостное пение птиц, и на душе так сладко, словно в предвкушении чего-то волшебного.
Направляюсь к машине, но не успеваю пройти и нескольких шагов, как слышу за спиной голос Алекса:
— Ну нет, сегодня мы не на машине, — оборачиваюсь сказать, что пешком от посёлка мы не дойдём и до завтра, но, открыв рот, замолкаю, видя, на что кивком головы указывает Алекс.
— Ты ведь это не серьёзно? — спрашиваю, округлив глаза.
— На самом полном серьёзе, — Алекс подходит ко мне и берёт мои ладони в свои. — Ань, не бойся. Ты же знаешь, я никогда не сделаю ничего, что тебе навредит.
— Алекс, про твой мотоцикл я, кажется, ещё осенью всё сказала. Даже не уговаривай, — качаю головой.
— Ты просто ни разу не пробовала и не знаешь, каково это. Я хочу показать тебе это, — улыбается и осторожно тянет меня в сторону своего железного коня. — Я буду аккуратен, обещаю. Давай так — проедем по посёлку до шлагбаума, и если тебе не понравится, вернёмся и возьмём машину. Идёт?
Позволяю ему подвести меня к мощному черному мотоциклу, который своим матовым брюхом ловит отблески солнца, и надеть шлем. Сердце ускоряет ритм, не люблю то, что не могу контролировать. А тут от меня уж точно ничего зависеть не будет. Но Алекс ведь не станет подвергать меня риску, может, стоит попробовать?
— Просто держись крепче, — произносит и надевает шлем.
Алекс наклоняется и слегка стукает им о мой, и я улыбаюсь этой выходке. Садится на своего зверя и заводит мотор, кивком головы приглашая сесть. Глубоко вдыхаю, устраиваюсь сзади и крепко обхватываю его за талию, прижавшись настолько близко, насколько могу.
Мотоцикл срывается с места, и моё сердце ухает вниз. Какое-то время я прислушиваюсь к своим ощущениям с закрытыми глазами.
От Алекса исходит уверенность, он словно единое целое со своим железным конём, наслаждается укрощением этого монстра, властью над скоростью и пространством, словно это источник его бесконечного удовольствия. И такое же чувство проникает и в меня. Полное ощущение скорости, свободы, эйфории, адреналина, бушующего в крови. Кажется, я немного начинаю понимать девчонок, которые пищат от восторга при виде парней на байках.
— Ну как? — спрашивает Алекс, когда мы добираемся до городского парка, и он снимает с меня шлем.
— Сносно, — отвечаю, стараясь придать голосу безразличие, но меня выдаёт улыбка, которую просто невозможно спрятать в моём состоянии.
— Врунишка, — Алекс откровенно смеётся, заражая своим смехом и меня.
— Понравилось, это как впервые скатиться со склона на горных лыжах — адреналин, свист ветра, эйфория от ощущения свободного полёта, — делаю шаг к Алексу и оказываюсь в кольце его сильных рук. — Спасибо.
Мы с Алексом опробовали почти все аттракционы в парке. Катались на автодроме, и каждый раз, когда Алекс на своей машинке оказывался рядом, старался дотянуться до моих губ. На жутких американских горках, после которых я мысленно поклялась впредь обходить их стороной под любым предлогом. Игрушку в лазерном тире мы так и не выиграли, но впечатлений от этого я всё равно получила море. От аттракциона свободного падения я категорически отказалась, заявив Алексу, что на сегодня с меня хватило его мотоцикла и американских горок.
А вот побывать в парке и не попасть на Колесо обозрения — по мне это просто преступление. Теперь уже Алекс решил соскочить и пытался найти предлог, под которым ему не нужно залезать в маленькую кабинку и оказываться на запредельной для него высоте.
— Клаустрофобия или боязнь высоты? — задаю ему вопрос, прищурившись. Мы сидим на скамейке, поедая синюю сладкую вату. — Теперь твоя очередь раскрыть мне все свои слабости и фобии.
— Хитро, — смеётся Алекс. — Мне стоит бояться?