Когда я, наконец, успокаиваюсь и отстраняюсь, вытирая щёки тыльной стороной ладони, Арсений, наклонившись, достаёт из бардачка пачку влажных салфеток и протягивает мне.
— Спасибо, — получается хрипло, словно карканье.
Пока привожу себя в порядок, он продолжает молчать, глядя прямо перед собой.
— Это из-за него, да? — внезапно резким тоном, отчего я вздрагиваю и устало откидываюсь на спинку сиденья.
Меня словно выпотрошили, словно вынули душу и, прополоскав её в ледяной воде, грубо впихнули обратно.
— Если не хочешь, можешь не рассказывать, я пойму, — проговаривает уже мягче, повернув голову ко мне и смотря грустными глазами.
И меня словно прорывает, я рассказываю всё Арсению, всё с самого начала.
Глава 73
Аня
Я могла промолчать, знаю, Арсений не стал бы допытываться и давить, вот только я сама уже не в силах носить всё это в себе, не в силах сама разобраться в своих чувствах и ощущениях. Одна часть меня рвётся в клинику к Алексу в надежде, что всё это сон или злая шутка, а ещё лучше — плод моего воображения. Что я сейчас проснусь в его объятиях, и мы вместе посмеёмся над моими тревогами и страхами.
А другая часть меня кричит, что тот, кого я любила, использовал меня для потехи своего самолюбия и оказался прав — я влюбилась, отдала всё, доверилась, а как оказалось, все его друзья были в курсе этого спора и их отношений с Викой. Но если на счёт Сергея всё понятно — он сразу дал понять, что ненавидит меня, цеплялся при каждом удобном случае, смотрел, словно я мелкая букашка, путающаяся под ногами, то Макс… В его искренности я не усомнилась ни разу. Ведь не мог же он играть так достоверно? Мне он всегда казался отличным другом, хорошим человеком, справедливым, достойным, не могу поверить, чтобы он, зная, что Алекс задумал, просто смотрел на то, как меня обманывает его друг, не помешал, не остановил. Макс совесть этой компании таких разных людей. И именно это вызывало сомнения, хотя все факты говорили об обратном.
А Алекс? Поначалу да, я не сомневалась, что он презирает нас с мамой, считает, что мы заняли его место рядом с дядей Ильёй, но потом он каждый раз доказывал, что тот, кого я увидела в университете в первый свой день, — это не настоящий Алекс Соколовский, это тот, кем он хочет казаться окружающим, и что только мне открылся Алекс настоящий — чуткий, нежный, внимательный, умеющий любить, поддержать, способный на любой поступок ради того, кем дорожит.
Я совершенно запуталась, не понимала, чему и кому верить. Хотя теперь одно знала точно — вечно скрываться не получится, ответы дать будет необходимо, как и однажды встретиться с Алексом лицом к лицу. Но сейчас мне нужно было время. Время залечить раны, успокоиться и всё же осуществить свою мечту. Разве не к этому я так долго шла, чтобы в самый нужный момент всё бросить и сдаться? Хотя сейчас мне это кажется совершенно неважным, далёким, из другой жизни.
Арсений слушает молча и внимательно, не перебивая и не задавая вопросов. Только руки, которые он убирает от моего лица и кладёт на руль, сжав его до побеления костяшек, говорят, насколько он зол. Когда я заканчиваю рассказ, он какое-то время молчит, я тоже не нарушаю тишину, висящую в салоне автомобиля и давящую, словно бетонная стена.
— Я бы набил ему морду, если бы это принесло тебе хоть какое-то облегчение, — нарушает тишину Арс, и у меня вырывается смешок, когда представляю его дерущимся с Алексом.
— Мордобой это не про тебя, — тихо отвечаю. — Ты не тот человек, который будет решать проблемы кулаками.
— Иногда я очень жалею об этом, — признаётся, вызывая у меня улыбку.
— Однажды найдётся девушка, ради которой ты поступишься всеми своими принципами, сам того не осознавая, — задумчиво говорю. — Просто ты такую ещё не встретил.
— Не говори так, ты же знаешь о моих чувствах к тебе, — резко поворачивает голову в мою сторону. — Я на всё ради тебя готов.
— А ты знаешь о моих чувствах, — мягко возражаю, не давая ему начать своё признание. — Я не хочу тебя обманывать или обнадёживать. Говорю, как есть. И если ты не готов быть мне просто другом, давай прямо сейчас прекратим наше общение.
Да, это жёстко, но я не хочу давать ему ложных надежд на что-то большее, чем могу дать. А я могу предложить ему только дружбу. И я не та девушка, которую, как ему кажется, Арсений любит. Нет, любовь ждёт его впереди.
— Хорошо, — со вздохом соглашается он, — пусть будет только дружба, я согласен.
— Так мне можно пожить там временно? В твоей квартире? — снова задаю свой вопрос.
— Конечно! Столько, сколько понадобится, — улыбается, но глаза выдают его чувства — он смотрит на меня с надеждой, которую я дать ему не могу. Это было бы эгоистично с моей стороны — обещать что-то ради его помощи в трудную минуту, зная, что ничего никогда не будет.
— Ты можешь отвезти меня прямо сейчас? — Арс кивает, а я выдыхаю с облегчением.
Не хочется вопросов от мамы и дяди Ильи, уеду, пока их нет дома. Мне нужно время. Мне нужно прийти в себя.
Арсений помогает с переездом, хотя это слово, наверное, не совсем подходит, ведь я так и не нашла место, которое могу считать по праву своим домом. Мы грузим в машину несколько коробок с принадлежностями для рисования и моими рисунками и пару чемоданов с вещами, а потом едем в квартиру Арса.
Впереди у меня новый этап жизни. Без Алекса. Надеюсь, что я смогу хоть немного заглушить боль и собрать себя по кусочкам.
Глава 74
Аня
Спустя время
Уже больше недели я живу в квартире Арсения. В университет я ходить перестала, да и забрать документы самой мне не хватило сил. Не смогу видеть торжествующее лицо Вики. И дело даже не в сплетнях, которые наверняка ходят на курсе о наших отношениях с Алексом, о споре и чем он закончился. Дело в Губановой, которой Алекс предпочёл меня. Поэтому эту задачу я переложила на плечи дяди Ильи.
Я созванивалась с мамой, да и он звонил мне иногда узнать, виделась ли я с Алексом, но получал всегда один и тот же ответ. Я интересовалась, как он, не могла жить в неведении. Но на днях, когда мама сказала, что Алекса выписали, отлегло. Значит, всё будет в порядке, теперь есть, кому о нём заботиться.
Я никому не сказала, где я живу, зная, что рано или поздно это дойдёт до Алекса. И хотя маловероятно, что он захочет со мной увидеться, всё же так я чувствую себя защищённой, а Арсений обещал никому не рассказывать.
Первые дни я просто лежала на кровати, уткнувшись в подушку, не могла двигаться, есть, я прокручивала в голове снова и снова все события, произошедшие со мной за последние полгода, пытаясь понять, почему я не заметила никакого подвоха. Но так и не смогла найти в своих воспоминаниях ни единого намёка на неискренность Алекса. И тогда проскальзывала мысль — а может, я всё не так поняла? Хотя всё было яснее ясного. Только в сердце крошечный уголок занимала надежда.
И в один из таких дней, когда я почти покрылась пылью на своей постели, приехал Арс и наорал на меня. Арс, само спокойствие и уравновешенность, встряхнул меня так, как никто бы не смог.
— Хватит себя жалеть! — рычит он, распахивая тяжелые шторы в спальне, впуская солнечный свет.
— Оставь меня в покое, — бормочу я и зарываюсь лицом поглубже в подушку, прячась от яркого майского солнца.
— Даже и не подумаю, — Арсений подходит ко мне и, схватив за лодыжки, стягивает вниз, к подножию кровати. — Возьми себя в руки! — зло восклицает, тяжело дыша.
— Что тебе нужно? — злюсь я и, повернувшись, смотрю на него злым взглядом. — Не трогай меня, пожалуйста. Я хочу побыть одна!
— Ань, сколько можно уже? — устало проводит рукой по волосам, оглядывая комнату, и останавливает взгляд на мне. — Я тебя совсем не узнаю! Где та Аня, которая во что бы то ни стало стремилась к своей мечте? Где Аня, которая за словом в карман не лезла? Где та девушка с горящими глазами, в которую я… — осекается и садится рядом со мной на кровать.