— Кончилась, — бурчу я, но, увидев его взгляд, мысленно себя ругаю. Человек столько для меня сделал, а я…
— Я просто хочу сказать, что жизнь продолжается, — тихо говорит Арсений. — Понимаю, что тебе сейчас тяжело, обидно и больно, но на этом жизнь не закончилась. Впереди у тебя поступление, другой вуз, новые друзья, а может, и любовь, — грустно улыбается, и на его лице появляются те самые ямочки.
— Я это понимаю, но пока мне совершенно ничего не хочется, — упираюсь взглядом в свои ноги в вытянутых на коленках домашних штанах, перевожу взгляд выше — майка с вытянутым воротом и пятнами кофе. Представляю, что у меня сейчас на голове творится.
— Тебе и не захочется, пока не выйдешь из этой квартиры, где ты себя заперла, — поворачивает голову ко мне. — Пойдём, прогуляемся. Весна, солнышко, лёгкий ветерок, шелестение листвы, мороженое — тебе понравится.
— Не уговаривай меня, — отвожу взгляд, но Арсений и не думает отступать.
— Я тебе такое место покажу, ты будешь в восторге, — смотрю на его хитрую улыбку. Не отстанет же.
— Ну если ты подождёшь, пока я приведу себя в порядок, — вернее, попытаюсь. Боюсь даже в зеркало смотреть, во что себя превратила.
— Конечно, столько, сколько нужно, — говорит довольным тоном, а я направляюсь в ванную.
Квартира Арсения находится в элитном районе новостроек, недалеко от набережной, куда мы и направляемся пешком, когда я, с трудом уговорив себя, согласилась пойти.
— Тебе полезно, — отвечает на мой немой вопрос Арс, когда я закатываю глаза, показывая, что устала.
Всю дорогу мы молчим, каждый думая о своём, мои глаза слезятся от непривычного нахождения на солнце, я словно крот, что вылез поглазеть на мир, который существует вне его норы. Когда мы подходим к высокому парапету спуска к реке, мне открывается невероятный вид на огромную металлическую конструкцию моста, окрашенную в белый цвет, на людей, прогуливающихся внизу, на канатную дорогу, соединяющую два берега. Поворачиваю голову и вижу огромный памятник Пушкину с раскрытой книгой, на которой, нежась на солнышке, спит упитанный рыжий кот. Напротив располагается большой собор, сияющий на солнце своими величественными куполами. Поднимаю взгляд к небу и вижу стаю белоснежных голубей, парящих в небе в своей свободе и воле лететь куда угодно. Солнце украшает всё своими лучами, наполняя моё сердце какой-то светлой грустью.
— Спустимся? — Арсений кивает в сторону моста, щурясь на ярком солнце, похожий на того кота, что радуется солнечному дню.
— Почему нет, — улыбаюсь своим мыслям, вызывая ответную улыбку парня.
Мы идём вдоль моста, смотря на величественную реку, на людей, фотографирующихся на фоне красот природы и архитектуры. А Арсений прав — мне нравится здесь и совершенно не хочется возвращаться в давящие стены квартиры, где все мысли сходятся к одному — к Алексу и его предательству.
— Не хочешь это нарисовать? — кивком головы указывает на собор, возвышающийся сверху и на парапет спуска к мосту.
— Может быть, — задумчиво произношу, обводя взглядом всю эту красоту.
На следующий день я пришла уже со всем необходимым и ходила на набережную каждый день. Рисовала собор, мост и людей, что в бесконечном множестве приходили к реке провести своё свободное время. Пока однажды ко мне не подошёл он и не перевернул мой вновь обретённый хрупкий мир вверх ногами.
Глава 75
Аня
Смотрю на мольберт и мне совершенно не нравится результат, морщусь, прикусывая кончик кисти. Что-то не то, не могу передать на холсте то, что у меня на душе, когда вижу эту картинку в реальном мире.
Встаю с небольшого складного стула и отхожу к парапету спуска к мосту, обхватывая его ладонями, поднимаю лицо к небу, подставляя его ласковым солнечным лучам. Сегодня я задержалась здесь дольше обычного, нужно собираться, иначе опоздаю. Я возобновила занятия с Аидой Владимировной, которая теперь сама приезжает на квартиру, потому что появляться в университете у меня нет никакого желания.
Подхожу к своему рабочему месту и начинаю собирать все принадлежности в специальную сумку, как вдруг на меня падает тень. Вздрагиваю от неожиданности и поворачиваю голову, нацепив дружелюбную улыбку, думая, что снова подошёл кто-то из любопытных прохожих, которые постоянно задают вопросы, а некоторые и вовсе пытаются познакомиться.
Но улыбка тут же сползает с моего лица, когда я вижу, кто стоит рядом с интересом рассматривая мою незаконченную картину.
— Любопытно, — задумчиво произносит. — А ты отлично рисуешь, я наслышан, но не думал, что настолько, — уголок его губ приподнимается в подобие улыбки. Только я больше не поведусь, знаю, насколько может быть ядовитым его язык.
— Что тебе нужно? — получается грубо, но мне плевать, что он обо мне подумает.
— Поговорить пришёл, — подходит ближе и берёт одну из кистей из моего пенала и крутит в руке.
— Нам не о чем разговаривать, — обрубаю все его дальнейшие попытки, стараясь быстрее уложить всё в сумку и уйти подальше от этого человека.
— Поверь, мне есть, что сказать, — резко отвечает, положив кисть обратно. — Ты должна меня выслушать.
— Я никому ничего не должна, — повышаю голос, руки начинают трястись, в спешке я роняю на землю все свои карандаши. — Чёрт! — меня захлёстывает паника.
— Это в твоих интересах, поверь, — он опускается на корточки и начинает собирать упавшие карандаши.
— Как ты вообще меня нашёл? — застываю от внезапной догадки. Арс? Он не мог, а больше никто и не знал.
— Почти незаконно, — ухмыляется, протягивая мне карандаши. — Нашёл девочку-ромашку из художки, она была готова для меня на всё, — смотрит на меня пронзительно своими холодными глазами. — Она взяла несколько своих работ и пошла к Кирееву, сказав, что подруга из твоего прошлого места учёбы, хочет их вернуть. И всё, — разводит руками. — Это оказалось проще, чем я думал.
— Что тебе нужно? Поиздеваться? Унизить? Больше, чем тогда, уже не получится, — шиплю, глядя в его холодные глаза. — Убирайся и забудь сюда дорогу! — почти кричу. Проходящие мимо люди с любопытством оборачиваются, но мне плевать, это лишь прохожие, завтра будут другие, да никто и не вспомнит меня, даже увидев снова.
— Я же сказал — хочу поговорить, — подаётся вперёд, смотря мне в глаза. — В твоих же интересах не кидаться на меня, а выслушать.
— Слушай, не испытывай моё терпение, — начинаю злиться, не понимая, что ему нужно. Подхватываю сумку, куда уже успела всё уложить, вешаю на плечо, обхожу его и двигаюсь в сторону дома.
— Погоди, — хватает меня за локоть, вынуждая остановиться. — Давай поговорим, Ань, — уже мягче, даже как-то просяще, что совершенно не вяжется с человеком, которого я знаю. — Пожалуйста, — а вот это слово от него уже вообще за гранью моего понимания.
— Только быстро, я тороплюсь, — вырываю локоть из его хватки, и мы, не сговариваясь, идём к ближайшей скамейке.
— Я тебя слушаю, — садимся одновременно, поворачиваюсь в его сторону и жду, что он скажет.
— Я… — неуверенно начинает, но опускает взгляд, положа руки на свои колени. Мои брови медленно ползут вверх. Он всегда был самоуверен, пёр как танк, а теперь не решается сказать, зачем нашёл меня?
Смотрю на его пальцы, нервно теребящие ткань джинсов и ещё больше недоумеваю.
— Помнишь наш разговор в фойе универа? — выдаёт неожиданно после нескольких минут молчания.
— Такое не забывается, — откидываюсь на спинку скамейки, скрестив руки на груди. — Если ты пришёл досказать подробности, о которых я ещё не знаю, мне это неинтересно.
— Я пришёл сказать тебе правду, — резко поворачивает голову, и я теряюсь под его пронзительным взглядом. — Я соврал тебе тогда.
Резко выпрямляюсь, с трудом осознавая, что он только что сказал, мысли лихорадочно мечутся в голове, а внутри поднимается что-то необъяснимое, распирающее грудную клетку, кажется, сейчас меня разорвёт изнутри.