— Спора не было? — хрипло произношу, а сердце замирает, перестаёт биться в ожидании ответа.
— Нет, спор был, — этот ответ разбивает скорлупу, которую я нарастила вокруг сердца с тех пор, как начала ходить на набережную, и оно снова кровит, впуская в себя корни боли и агонии.
Я резко поднимаюсь со скамейки, не желая больше слушать Сергея и заново переживать всё, заново пропускать через себя воспоминания того дня.
— Подожди, — хватает меня за запястье, не давая уйти. — Выслушай, как всё было на самом деле. Правду. А потом решай, что с ней делать.
Выдыхаю, пытаясь успокоить бешеный стук сердца, и сажусь обратно.
— Спор был, в один из первых дней твоего появления в университете. Я подтолкнул Алекса к этому. На кон предложил поставить его капитанство. До конца учебного года он должен был с тобой переспать. Я видел, что вы вместе, но он не торопился сказать, что всё, спор выигран. А однажды и вовсе за одно неосторожное слово в твой адрес дал мне по роже, — горько ухмыляется. — Мне, своему другу, понимаешь? — внимательно смотрит мне в глаза. — Это уже всё мне сказало — он влюбился в тебя. А когда я насел на него, потребовав подтверждения выигрыша или отказа от капитанского места в мою пользу, иначе я всё расскажу тебе, он сказал, что отдаёт мне его, лишь бы я к тебе не приближался, представляешь? — встаёт со скамейки и засовывает руки в карманы джинсов.
Я сижу, пытаясь понять, что это значит, а Сергей продолжает:
— В тот день я не пошёл на тренировку, стоял в фойе злой на весь мир, потому что отец… — замолкает тряхнув головой. — Да это неважно. И увидев тебя, счастливую, ждущую Алекса, увидев выражение твоего лица, улыбку, у меня в мозгу что-то переклинило. И тут Вика — моментально созрел план, ведь всё сходилось идеально, — выкрикивает, ударив кулаком по раскрытой ладони. — Ну я и сказал ей про спор, про то, что можно вернуть Алекса, ей нужно только пойти в раздевалку и повиснуть на нём, а я направлю тебя туда, — смотрит на меня и в его взгляде проскальзывает… сожаление?
— Подожди, так значит, Алекс и Вика не вместе? — хрипло спрашиваю, ухватившись за самую главную мысль, что терзала меня всё это время.
— Нет, конечно, они давно расстались, — я сгибаюсь пополам и закрываю лицо ладонями, но через несколько секунд выпрямляюсь.
— Вика была в больнице… — начинаю, но Сергей перебивает:
— Это уже её инициатива, добить, я разговаривал с ней вчера. Алекс спал, он даже не в курсе, что она была в его палате, — припечатывает своими словами, а мне на плечи ложится тяжесть осознания всей человеческой гнусности.
— А фото? У тебя было наше фото? — ведь это самый веский аргумент, заставивший поверить в предательство любимого человека.
— Накануне я залез в телефон Алекса, пока он был в душе. В галерее оно первым было, — пожимает плечами.
— Вот так просто — взял, подстроил, подговорил другого человека подыграть, — тоже встаю со скамейки и обнимаю себя руками. Внезапно становится жутко холодно, словно сейчас не солнечный тёплый день, а бушующая зима со снегом и ледяным ветром. Только невозможно укрыться от того холода, что поселился в сердце.
— Да, вот так просто, — жёстко отвечает. — Причины, по которым я так поступил, тебе знать необязательно, — поворачивает голову к мосту, смотря на семейную пару, которая уговаривает дочь попробовать сладкую вату, и морщится. — На тебя и твои чувства мне плевать. Но Алекс мой друг, а из-за меня он чуть не разбился. Вот за это я чувствую свою вину, — резко разрубает воздух ладонью.
— Друзья так не поступают, — тихо отвечаю, у меня не укладывается в голове его поступок, насколько нужно быть гавнюком, чтоб поступить так со своим другом. — Алекс тебе не простит.
— А вот это уже не твоё дело! — зло выплёвывает, сделав два шага в мою сторону. — Я облегчил свою совесть, рассказал тебе правду. А дальше уже делайте, что хотите, — с этими словами Сергей разворачивается и быстрыми шагами уходит прочь.
Глава 76
Алекс.
Сижу в комнате Ани среди её вещей, на её кровати, я теперь заснуть могу только здесь, хотя бы так ощущая присутствие моей Недотроги среди оставшихся вещей. Держу в руках телефон, на экране то самое утреннее фото. Мы счастливые, немного заспанные, улыбаемся в кадр. Сердце сдавливает от тоски.
Мы с Максом несколько дней следили за Киреевым, но ничего. Офис — дом — офис, словно личной жизни у него не существует. Дёргать каждый раз друга тоже не могу, у него тренировки, учёба, личные дела, да и нет богатого отца, готового прикрыть его прогулы в случае чего. Это я на больничном, но сам ничего не могу: со сломанной ногой автомобиль не поведешь, а байк тем более.
Пробовал на такси, сказав любопытному водителю, что ищу доказательства измены своей девушки, но тоже безрезультатно.
Я не могу ничего сделать! Не могу найти Аню, и это бессилие медленно убивает, но опустить руки и ждать не имею права. Мне кажется, что чем больше времени проходит, тем мне сложнее будет убедить мою Недотрогу, что я не обманывал её с Викой и что спор перестал быть важным для меня ещё задолго до той новогодней ночи.
Раздаётся звук входящего звонка, и я от неожиданности роняю телефон на пол экраном вниз, а когда поднимаю, с удивлением вижу на экране надпись “Серёга”. В груди начинает колоть от какого-то странного предчувствия, и я, не раздумывая, принимаю вызов.
— Я её нашёл, — без предисловий заявляет Жаров, и мне не нужно спрашивать, кого он имеет в виду.
— Где? — хрипло говорю, сжимая корпус мобильного так сильно, что немеют пальцы.
— Она каждый день рисует на набережной у спуска к мосту, на Пушкинском бульваре, — слышу, как Сергей шумно выдыхает.
— Я понял, спасибо, — не знаю, что ещё сказать, и между нами повисает молчание. Всё же после стольких лет дружбы тяжело принять и понять то, как он поступил.
— Удачи, друг. Я был неправ, — в трубке раздаются гудки.
Я тут же хватаю костыли, вскакиваю с кровати, чуть не падая, и торопливо направляюсь к выходу из комнаты. Но тут же меня пронзает мысль — как я туда доберусь? Набираю номер Макса, но он не отвечает, значит, сейчас на тренировке.
Выхожу из комнаты и иду к лестнице так быстро, насколько мне позволяет моё состояние калеки, ещё больше злюсь, не желая тратить ни секунды. Спускаюсь вниз и, неудачно поставив костыль, чуть не лечу с лестницы, но кто-то хватает меня сзади за локоть, предотвращая падение.
— Сбавь обороты, снова хочешь в клинику? — строгий голос отца заставляет обернуться.
— Пап, подбросишь? — тут же приходит решение.
— У меня важная встреча, — хмурит брови. — Что случилось?
— Я её нашёл, — выражение его лица меняется, разглаживая складку между бровей.
— Поехали.
* * *
— Может, цветы? — отец вопросительно смотрит на меня, пока мы стоим на красный сигнал светофора.
— В моём случае это бесполезно, она ими же мне по роже надаёт и будет права, — шумно выдыхаю.
Он хмыкает, улыбнувшись, а я смотрю на свои ладони и с удивлением осознаю, что они дрожат. Ни разу в жизни у меня не было такого волнения — ни в игре, ни тем более перед девушкой. А тут словно припадок какой-то. Сцепляю пальцы в замок, пытаясь успокоить сердце, что готово проломить рёбра. Если Аня откажется меня выслушать и уйдёт, я ведь даже догнать её не смогу на своих костылях.
— Аня девочка умная, главное — будь искренен с ней. До конца, — легко сказать, только я даже не знаю, с чего начать разговор.
Дальше мы едем молча, каждый думая о своём, а как только подъезжаем к Пушкинскому бульвару на парковку рядом с Собором, я пытаюсь вылезти без помощи отца, но тот останавливает меня, взяв за запястье.
— Не дури, иначе не дойдёшь до Ани, свалившись где-нибудь на полпути, — понимаю, что он прав, но ничего не могу поделать с вновь охватившим меня волнением.
Быстро выскочив из машины и обойдя её, отец помогает мне выйти, чувствую на себе взгляды прохожих, но на это мне плевать: на их жалость, любопытство и разглядывание моих костылей.