— Долго мне ждать, когда вы уберете? — Сама вежливость, гадина.
Все, естественно, поворачивались, и мне приходилось, сжав зубы, вытирать под ее высокомерный, полный ненависти взгляд. Подавив желание пройтись тряпкой по ее лицу. Скандал в отеле точно не нужен.
То специально намусорит в комнате, как будто зная, в какие дни я заменяю Катарину. Я бы и не убирала ее комнату, но Паула платит. Сводный брат не может не брать с нее деньги — отель не его, а родителей, и они могут с легкостью проверить сколько человек проживало в данный период. Хотя, кто знает, может он платит за свою подружку из своего кармана.
Стыдно, но я иногда проверяла камеры наблюдения. Смотрела на дверь Макса, ожидая не понятно чего. Но вечерами Паула неизменно покидала его номер, ночевала у себя. И я с облегчением выдыхала. Я ревновала его. Ненавидела за то, что он сделал. И тянулась к нему каждой клеточкой. Ненавидела и себя за это. Но испытывала обычную женскую ревность. Словном он был моим. У нас была история, и, видимо, она давала какую-то навязанную иллюзию, что что-то витает в воздухе, незаконченное.
Как глупо.
Еще глупее было со смешанными чувствами продолжать разглядывать ее фигуру, удаляющуюся от его двери сквозь экран монитора. Одна часть меня хотела, чтобы они снова были вместе, так мое наваждение бы закончилось. Другая часть отчаянно противилась, мысленно гнала Паулу прочь отсюда, за тридевять земель.
Хотя кто знает, может они итак вместе. А не спят ночами — ну у Макса все только начинает заживать, куда им вместе спать на одной кровати? Он же с гипсом.
А Паула словно видела насквозь меня и тот раздор, что творился в моей душе. Потому что однажды, проходя мимо ресепшена в своем ярко-красном комбинезоне со сноубордом в руках, она вдруг подошла ко мне.
— Макс просил не тревожить его пару часов, он хочет отдохнуть, — многозначительно произнесла она, поправляя волосы.
Я молчала, сжимая под скрывающей стойкой кулаки.
— Дурачок, не может потерпеть, — улыбнулась она, откровенно намекая на связь между ними. — Зато такой изобретательный.
— Мне это не интересно, — поморщилась я, и тут же пожалела о том, что ляпнула. Выдала себя с потрохами. Паула снисходительно посмотрела на меня и жутко довольная ушла кататься.
С такой кислой миной меня застал Йорн, вопросительно вглядываясь в глаза. Я махнула рукой, мол, все в порядке.
От дальнейших объяснений меня отвлек звонок стационарного телефона. Звонил Макс.
— Да? — весьма недовольно спросила я.
— Вера, можешь подняться на пару минут, есть разговор?
— Что-то срочное?
— Ммм, нет, — ответил он растерянно. — Но если есть свободная минутка, то лучше разрешить этот вопрос быстрее.
— Ты же просил тебя не тревожить пару часов?
— Чего? — не понял он, и я незаметно выдохнула. Паула просто соврала.
— Хорошо, сейчас буду.
Озадаченная, я отправилась наверх, по пути приглаживая растрепанные волосы, которые так и не удосужилась покрасить в нормальный естественный цвет. Пряди уже совсем посветлели, лишь слегка отдавая бледным сиреневым цветом.
— Die Elfe (эльф — прим. автора), — называл меня Йорн, улыбаясь мягкой улыбкой.
Впрочем с такой занятостью как у меня, мне было некогда этим заниматься, и я беззаботно махнула рукой.
Сейчас, заходя в его комнату после того, как оттуда выплыла лучезарно светящаяся Паула, вся при макияже и прическе, я жалела, что даже не нанесла косметику. Выгляжу как подросток, ей-богу.
Макс сидел в кровати, вытянув ногу, вокруг него куча бумаг, какие-то счета, в руках ноутбук, рядом планшет. Я искала в его внешнем виде хоть какой-то намек на то, о чем намекала Паула и… находила. Волосы взъерошены, на ключице, торчащей в вырезе футболке, краснеет засос. Тупо разглядываю небольшое пятнышко, отмечая его идеальную форму.
— Чего хотел? — помолчав, спросила я через какое-то время, спрятав руки за спину, потому что от пристального взгляда сводного брата хотелось все время поправлять волосы.
— На мой счет пришла сумма, ты вернула деньги за доску, — обвиняющим тоном начал он, сощурив глаза.
— Да, потому что я сразу сказала, что возьму эти деньги в долг, забыл? — спокойно встречаю раздраженный взгляд.
— Но…
— Макс, прекрати, — резко останавливаю его попытки. — Не надо. Это не сгладит мое впечатление о тебе. И не искупит твою вину.
— Я даже не думал… — побледнел парень, сжав губы. Отложил в сторону ноутбук, пытаясь встать с кровати. У него не получилось, и он бессильно откинулся на подушки.
— Вот и славно, — закончила я, не отводя глаза. Хотя под его тяжелым взглядом сгореть можно и развеяться пеплом по ветру. — Ты только по этому поводу?
Какое-то время он продолжал разглядывать меня, ничего не отвечая. Я видела, как на его скулах играют желваки, братец хотел мне многое сказать. Но не мог, сдерживал себя. Подняла брови в нетерпении.
— Ты не катаешься, — изрек он после долгой паузы.
Я пожимаю плечами, рассеянно разглядывая его комнату. Вижу на стуле позабытые вещи Паулы, снова хмурюсь.
— Некогда.
— Мне жаль, что я в таком состоянии сейчас.
— Перестань, это глупо. Ты же не сам это сделал с собой. — Что-то в моем тоне заставило его опустить глаза. Я сразу вспомнила о самом главном — у парня психическое расстройство, он сам себе причиняет боль. Об этом вообще нельзя забывать. Ни на миг.
Макс явно подумал о том же, потому что его щеки зашлись розовыми пятнами.
— Завтра я буду на ресепшене, ты отдохнешь.
— Не выдумывай, тебе еще нужно лежать, — тут же запротестовала я.
— Я в порядке, — покачал он головой. — Да и какая разница? Тут я тоже сижу.
— Только народ будешь пугать. Ну и что ты сделаешь левой рукой? Ничего написать не сможешь, ни один бланк не заполнить.
— Сами заполнят.
— Макс…
— Я серьезно, я не могу тут лежать целыми днями. Мне это нужно, — уперся парень, и я вздохнула.
— Ладно, как хочешь.
Уходя, я не выдержала и повернулась к нему, кусая нижнюю губу.
— Ты платишь за Паулу или она сама?
Макс удивленно смотрит на меня, явно не ожидая такого вопроса.
— Эээ… Я… А что?
— Ничего, — торопливо бросила я и поспешила уйти, оставив его озадаченно провожать мою спину.
Перспективе отдохнуть я, на самом деле, обрадовалась. Дни шли своей чередой, теперь у меня иногда было время покататься, и я с удовольствием повышала свои навыки, с каждым разом спускаясь по трассе все лучше и лучше. В свою доску я влюбилась не хуже Томаса.
Кстати о нем. В один из таких дней он вернулся.
Я собиралась выйти из отеля, чтобы покататься, как он зашел внутрь, чуть не сбив меня с ног. Придержал за локоть. От удивления, я даже застыла, позволив ему держать мою руку. Покосилась — ресепшен был пуст, Йорн куда-то укатил Макса.
— Вера… — от его треснутого голоса я словно очнулась, разглядывая его воспаленные красные глаза и виноватый вид с презрением. — Как он?
— А ты как думаешь? — я отряхнула его руку словно мерзкое насекомое.
— Я… Я… — он не договорил, потому что я размахнулась и залепила ему звонкую пощечину.
Его голова дернулась, и он прижал ладонь к пылающей щеке.
— Сволочь, ты мог убить его или сделать инвалидом на всю жизнь, — словно не веря прошептала я. — Как ты мог?
— Я не думал… Не думал, что так выйдет… — Он даже не отпирался, стоял приняв на себя сочувствующий вид, от которого меня начало мутить.
— Тебе лучше уйти отсюда, — холодно промолвила я, надеясь, что Макс его не встретит. Он даже не сможет дать ему в рожу, будет смотреть на него сидя в кресле-каталке, находясь в унизительном слабом положении.
Но было поздно, тот уже въехал на коляске в холл, Йорн направил его за ресепшен. Заметив Томаса, они оба замерли, тихо перебросившись словами на немецком.