— Нет!
Вдруг Игар издает резкий стрекочущий звук. И тут же еще один. На середине третьего вынимает откуда-то свою прямоугольную штуку, как он ее назвал… мобила? Закрывает ею ухо, но ничего не говорит. Опускает.
— Ирма, они уже здесь. Я прошу тебя.
— Ты меня что?..
Хохочу во весь голос, ничего не могу с собой поделать, он невероятно смешной, с подбитым глазом, с всклокоченными волосами — затащил меня неизвестно куда и теперь меня же просит об одолжении, потому что никто не собирается с ним считаться здесь, в его чудесном, прекрасном, замечательном плебс-квартале! А нечего было соваться. В чужую, непонятную и в любом случае враждебную жизнь.
Они приближаются. Взявшиеся неизвестно откуда, уж точно не пришедшие пешком от самого горизонта; нуль-транспортировка, портал, какой-нибудь люк в земле? Темные фигуры против света, всего лишь двое — мы с Игаром, наверное, еще могли бы сопротивляться, бежать. Или хотя бы…
Оборачиваюсь к нему:
— Игар… Активируй хронос! Пожалуйста!!!
Он натянуто улыбается:
— Опять? Не надо так бояться людей.
И прибавляет совсем уж умоляюще:
— Идем с ними. Там правда хорошо. Я был, я видел сам.
Финальным событием и кульминацией Литературного фестиваля станет многочасовой гала-марафон «Стихи и проза нон-стоп», который состоится на площади Свободы и будет транслироваться на сайте фестиваля в онлайн-режиме. В марафоне примут участие как вип-гости фестиваля (Сибил Скотт-Майер, Амитабх Брахматашапутри, Андрей Маркович, Юрий Нечипорук, Арна и др.), так и молодые поэты и прозаики.
Утро оказалось неожиданно холодным, с сахарной пленкой инея на карнизе, и мама крикнула Богдану, чтоб он взял шарф, и конечно, он взял, чтобы не спорить и не нарываться на расспросы, куда это он в воскресенье, а уже по дороге к остановке припекло солнце и сделалось совсем горячим через пыльное окно маршрутки. Шарф Богдан положил на колени и забыл о нем, глядя на проплывающие мимо дома — сначала панельки, а скоро, очень скоро, уже и разноцветные здания исторического центра — и думая, конечно, об Арне. Она просила побыстрее. Он честно старался. Вчера же получилось! — и оказалось не так уж трудно…
На самом деле он отчаянно боялся, что не получится. И что вообще весь вчерашний день был случайностью, какой-то неучтенной жизненной аберрацией, а сегодня окажется, что ничего не было и быть не могло. Вчера вечером, когда они с Арной наконец разбежались после ее репетиции с «Кадаврами», потому что вот так сразу вести его к родителям она не была готова и честно об этом сообщила, раскрыв на прощание маленькую ладонь, как будто выпускала птицу, — так вот, Богдан, совершенно не в силах бродить по городу один, вернулся домой и, закрывшись от мамы с Ганькой, затеявших в отсутствие бати долгую субботнюю свару, засел к зарядившемуся ноуту и подвис намертво, гугля в сети Арну.
Сотни тысяч страниц, а он и не знал. Тысячи фотографий, и везде она была настолько разной, что он не раз и не два усомнился: может, выскочило чье-то левое фото? Она была рыжей и брюнеткой, с длинной пушистой косой, перекинутой на грудь, и с зеленым ирокезом, смешно похожая на подарок Ганьке от ее хахаля, сувенир в виде человечка с прорастающей из головы травой. Она была в камуфляже и в чем-то коротком с голубыми перьями, в драных джинсах и в длинном красном платье, в купальнике и без него… Богдан сразу же закрыл то окно. Потом нагуглил опять. Потом поискал в большем разрешении — огромные кричащие глаза и маленькая грудь — и снова закрыл, злясь на себя. Прочитал ее интервью и ничего не запомнил. Прочитал еще одно. Наконец, попробовал стихи…
Чуть не проехал остановку — правда, не ожидал так быстро. Дорога из дому до центра всегда занимала изрядный кусок времени, достаточный, к примеру, чтобы подготовиться к паре (Богдан, правда, старался на это не рассчитывать: даже если он специально садился не напротив дома, а чуть дальше, на конечной, его все равно поднимали крикливые необъятные тетки, но в выходной их, к счастью, было меньше, чем свободных мест), а сегодня вот уже — вышло?! Но, может, просто не заметил за мыслями об Арне? Засечь время Богдан не догадался, да и суеверно не хотел. Усмехнулся и, спрыгнув в такой же яркий, как вчера, но заметно более холодный солнечный день, в несколько размашистых шагов достиг поворота.
И тут обнаружил, что обронил шарф. Естественно, еще в маршрутке.