Прекрасная женщина в черном бархате в охват узкого изгиба спины, с тонким хлыстом в белых пальцах и тяжелыми завитками страусовых перьев на невидимой шляпке беззвучно смеялась, запрокидывая голову, и билась голубая нить на шее, и ярко искрились вишневые глаза, и все это было мертво уже много-много лет, мертво необратимо, поскольку время не меняет направления, не имеет обратного хода. Но я-то жив!.. И я, конечно, вернусь.
Больше мне, как ни парадоксально, ничего не нужно.
И стоит осознать это, как появляется смысл, истинный смысл в его литературном понимании. Из двух древних и главных эпических тем — война и возвращение домой — я никогда не выбирал войну.
*
Прежде всего попробовать навести фокус. Сосредоточиться и вычленить настоящее: классная, хоть и простенькая, игра слов. Здесь, в историческом центре города, это было нереально, однако Андрей знал место, где задача облегчалась в разы. К тому же ему действительно было туда надо — попытаться забрать нетбук.
Он прикинул направление; ориентироваться Андрей мог и в абсолютно незнакомом городе, и даже если тот представлял собою лабиринт непостижимой логики иного времени. Пространство осталось прежним — и он пошел в отель, постепенно привыкая — и все равно каждый раз невольно напрягаясь и чуть отшатываясь, как перед террариумом с нападающей змеей за толстым стеклом — проходить сквозь людей, вполне материальных и на первый взгляд живых.
Вышел на ту самую улицу, по которой вчера (?!) они прогуливались вдвоем с Полтороцким в поисках кафе. С этой точки уже, по идее, можно было разглядеть отель: в другом городе такая свечка просматривалась бы откуда угодно, но здесь узкие улочки и высокие стены исключали какой бы то ни было обзор. Влажная брусчатка скользила под ногами, но даже споткнувшись и едва не потеряв равновесие, Андрей совсем не почувствовал отдачи в ноге. Вне времени боль теряет точку опоры, спасибо и на том.
Отель он едва не пропустил. Все-таки взгляд идущего человека редко поднимается выше линии его личного горизонта — а на уровне глаз огромные двери коричневатого стекла совершенно терялись в куда более основательной мозаике древней стены, сложенной из мшистого серого камня, яркого кирпича, легкомысленных виньеток, сплошной скучной штукатурки, руин и кучи строительного мусора… Андрей уже почти прошел — и чисто случайно, уловив в наслоениях веков это стеклянное мерцание, запрокинул голову.
Отеля почти не было.
То есть он, конечно, стоял на своем месте и на самом деле не был призрачным и прозрачным — но в контраст к мерцающей и многоуровневой окружающей архитектуре казался сиротливым и голым, мимолетным, одноразовым. Андрей впервые задумался о будущем: в том смысле, представлено ли в калейдоскопной мозаике времен и оно. Огляделся в поисках людей, одетых… как? В серебристые скафандры или, как я, помнится, придумал, в облегающие хроносы с бегущими искрами? Снова перевел взгляд на верхушку отеля, ровно, без малейшего мерцания воткнутую в мутные облака: получается, его так ни разу и не перестроили… То есть не перестроят за все время?
Впрочем, это было отнюдь не главное, что его интересовало. Андрей не без опаски взошел по ступенькам и аккуратно подтолкнул вращающуюся дверь, ту самую, которую мощным жестом проворачивал на двоих Полтороцкий. Эта дверь едва угадывалась в сплошной стене, и пройти сквозь нее было то же самое, что проникнуть на железнодорожную платформу в любимой Филовой, а теперь и Марииной книжке, супербестселлере всех времен и народов, никогда тебе не достичь подобного успеха, сколько ни тщись и ни завидуй. Усмехнувшись, Андрей слегка отклонился назад — и бросился в стену с разбега, ударив в движении по створке.
Показалось, будто его измолотили в сельскохозяйственной машине или устроили армейскую «темную». Шипя от боли — к счастью, стремительно уходящей — Андрей остановился посреди отельного холла. Что это было — древние стены снесенных построек?.. но если так, я бы вообще сюда не попал. Возможно, дело в том, что адская машина вращающейся двери в принципе не имеет строгого места в пространстве — если вычесть время.
В холле тоже толпились люди, в этой толпе, кроме ее густоты, почти не было ничего странного: люди как люди, статусные командировочные, вип-гости, туристы. Проходить сквозь них Андрей не решался, пробираться не получалось — слишком плотно они клубились, преграждая не то что путь, а даже и обзор на ресепшн. Впрочем, штурмовать стойку было необязательно, у него имелась при себе магнитная карточка-ключ; сработает ли она в безвременье?.. Андрей попытался заговорить, ни с кем конкретно, просто вежливая фраза, пущенная, будто пробный мяч, в пространство — во время? — но никто ему не ответил, не обернулся на голос, никак не отреагировал. Ни один.