— Тогда я пошёл, — бросил, уже стоя в дверях.
Ксения наконец посмотрела на меня.
— Береги себя, Никита, — сказала она холодно.
Я оставил ключи в прихожей и захлопнул за собой дверь. Спустился по лестнице, гремя колёсами чемодана по ступеням. На улице было пасмурно. Сухой ветер мотал пыль по асфальту, зацеплялся за воротник пальто. Я дождался такси, сел в машину, и всю дорогу молчал, глядя в окно и слушая тупую попсовую музыку.
Квартира Миланы была на шестнадцатом этаже нового дома. Стильное лобби, бесшумный лифт, и живописный вид на реку. Ничего общего с «бабушатником», в котором я жил с Ксюшей.
Милана была дома — сидела на диване в коротком халатике, с распущенными мокрыми волосами и листала ленту в телефоне.
— Привет, — сказала она не отрываясь от экрана. — Забрал?
— Да, — коротко ответил я и придвинул чемодан к стене.
Разбирать вещи прямо сейчас не хотелось. Хотелось потрахаться. Или выпить.
Милана бросила на меня быстрый взгляд:
— А чего такой мрачный? Скандалила?
— Нет, всё нормально. Просто устал, — пожал я плечами.
— Ой, Ник, только не начинай опять, — Милана закатила глаза и отбросила телефон. — Это утомляет.
Она встала, лениво потянулась, демонстрируя стройные ножки, и походкой от бедра неторопливо прошлась по комнате.
— Завтра поедем к ребятам в клуб, — сказала она. — Ты ведь не против?
Я хотел сказать, что вообще не хочу никуда идти, что хочу просто отдохнуть... Но не стал.
Глава 9: Ксения
День выдался ярким и светлым. Солнечные лучи ложились на пол, рисуя неровные полосы между разворошёнными стопками книг и журналов, и нагромождёнными как попало коробками. А я стояла в центре учинённого мою же разгрома и оценивала фронт работ.
Меня бесили обои. Мы с Никитой клеили их лет шесть назад, и, кажется, именно я настояла на этом варианте. Светло-бежевые, с ненавязчивым цветочным узором. Теперь они казались мне выцветшими и навевали ассоциации с линялой тряпкой. Хотя, наверное и правда выцвели за столько лет.
Каждый сантиметр этих стен напоминал мне о том, что было, и эти воспоминания хотелось стереть. Уничтожить.
Накануне я выпросила в соседнем магазине большую коробку. И сейчас сложила в неё все фотографии, которые смотрели на меня со стен и полок. Отпуска, праздники, просто моменты, которые когда-то казались мне милыми. В ту же коробку отправились сувениры и безделушки, мелочи, которые Никита всё же забыл забрать. И с каждым освобождённым сантиметром пространства мне становилось чуточку легче.
Коробку я подняла с трудом — она оказалась тяжелее, чем выглядела. Затолкала поглубже в кладовку. Пусть лежит. Потом разберусь.
Отодвинула от стен мебель, и с наслаждением сорвала треклятые обои. На большее сил просто не осталось. Я уселась посреди этого разгрома и открыла ноутбук. Надо было сделать ещё кое-что важное.
Замечательно, что у меня есть крыша над головой, но и о хлебе насущном подумать не мешало.
Зашла на сайт поиска работы и нашла там своё старое резюме. Перечитала, обновила контакты, дописала несколько пунктов. И понажимала «Откликнуться» на предложенные роботом вакансии. Стрельба вхолостую, конечно, но чем чёрт не шутит. Всё лучше, чем плевать в потолок.
Мою специальность многие знакомые, и Никита не был исключением, считали несерьёзной и неактуальной — кому вообще нужны библиографы в наше время? Но я, что бы там ни думал бывший, выбирала эту профессию осознанно, и она мне всегда нравилась. Я любила книги, и чуть ли не больше, чем само чтение, обожала саму атмосферу библиотеки, составление каталогов, оформление карточек...
Я отогнала воспоминания и посмотрела на время. И вдруг вспомнила про флаер из кофейни. Откопала сложенную вчетверо бумажку в кармане куртки, развернула. Да, так и есть, среда, 19:00. Как удачно, что сегодня среда.
Некоторое время я стояла, разглядывая распечатку и договаривалась сама с собой. Пойти? Или снова спрятаться дома, с головой уйти в переклейку обоев и перестановку мебели?
Я осмотрела стены ещё раз, и поняла: да, надо идти. Там люди, общение, какое-то разнообразие. Книги, опять же, обсуждать будут.
Надела джинсы и тонкий джемпер, собрала волосы в нетугой хвост. Макияж делать не стала, но в зеркало всё-таки посмотрела. И впервые за долгое время действительно рассматривала себя, а не просто оправляла одежду.
Несмотря на некоторую усталость и намечающиеся морщинки в уголках глаз и у губ, я всё же оставалась довольно симпатичной. Не красоткой, а «приятной внешности» как говорил Никита. Теперь те его слова казались издёвкой.