Осушил одним глотком бокал и отставил его на столик. А потом притянул Милану к себе на колени и зарылся носом в её волосы, вдыхая полной грудью.
Она вывернулась и усмехнулась:
— Какое у тебя сейчас сложное лицо!
А потом чмокнула меня в нос, соскользнула с моих колен и, напевая, направилась на кухню.
— Что-то наш ужин долго едет, — крикнула она оттуда. — Позвони им, что ли.
Но мне сейчас было не до разборок с доставкой еды. Утром я не решился на прямой разговор — хотел избежать слёз и истерик. Потом позвонил, чтобы объясниться, но опять не смог поставить окончательную точку. Понимал, как это может быть болезненно для Ксении и старался смягчить. Но это всё ещё напоминало отрубание хвоста по кускам из жалости. Решение принято и отступать уже некуда.
Я взял в руку телефон и нажал вызов.
— Алло? — спустя несколько гудков прозвучал усталый голос.
Я прикрыл глаза, прижал пальцы к переносице и глубоко вдохнул.
— Ты, наверное, и так уже всё поняла. Но я не хочу недомолвок, поэтому скажу как есть. Мы расстаёмся. Я не хочу продолжать так жить, мы давно чужие люди, и должны пойти каждый своим путём.
Ксения не ответила. Я подумал было, что связь пропала, но издалека, на грани слуха, послышался всхлип. Чего и стоило ожидать. Тряпка.
— Прости, — бросил я в трубку и нажал сброс.
Ну разозлись ты, выскажи, какой я козёл! Разбей пару тарелок на худой конец, но не ной!
Если она рассчитывала своими слезами вызвать жалость, то сильно просчиталась. У меня в груди поднималось раздражение вперемешку с презрением.
Но было и ещё что-то. Нет, не чувство вины, ведь мы оба взрослые, дееспособные люди, без детей и штампов. Скорее сожаление, что до этого дошло. Стоило прекратить намного раньше.
Я оставил телефон на подлокотнике дивана и пошёл на кухню. Милана с кем-то увлечённо переписывалась, быстро набирая текст большими пальцами. Когда заметила меня, она отложила гаджет экраном вниз и шагнула ко мне, приобнимая.
— Ну что? — она обняла меня и заглянула в лицо. — Разобрался? Всё нормально?
— Да, — выдохнул я. — Всё просто отлично.
Она прижалась губами к моей шее, руками скользнула под рубашку, и я позволил себе прикрыть глаза, растворяясь в приятных ощущениях.
Я всё сделал правильно. И я точно заслужил время на себя после всех этих лет.
Но всё же, когда Милана целовала меня, а её пальцы уверенно расстёгивали пуговицы, часть сознания повторяла на повторе тот жалкий всхлип из телефона.
— Ты со мной, зай? — Милана чуть отстранилась и подозрительно прищурилась.
Я покачал головой:
— Всё в порядке. Устал немного и голова болит.
Она лукаво улыбнулась, провела пальцами по моему подбородку:
— У меня есть отличное средство от головной боли. Тебе точно понравится.
Я положил ладонь ей на затылок и поцеловал. Без нежности, глубоко и немного агрессивно. Сейчас хотелось именно этого. Чтобы не думать, не анализировать, а просто наслаждаться моментом.
Глава 4: Ксения
Тишина угнетала. Меня словно придавило тяжёлым пыльным матрасом, и ни сбросить его с себя, ни выползти, чтобы глотнуть чистого воздуха, сил не хватало. Я ненавидела себя за собственную слабость и все глубже увязала в этом неприятном ощущении.
Иногда из памяти пропадали целые часы. Я могла оказаться на кухне над чашкой с остывшим чаем и не помнить, как его заваривала и как вообще преодолела путь от спальни. И даже халат надела, надо же.
В какой-то момент я принялась перемывать скопившиеся в раковине чашки с некрасивыми коричневыми кругами внутри. Но привычные бытовые дела почему-то сильно утомляли и я решила отложить их на потом. Включала телевизор, но натыкалась или на тупые ток-шоу или на новости, которые совсем не способствовали обретению душевного равновесия.
Тот разговор с Никитой словно снял ширму с того, что я считала семьёй. И реальность оказалось неприглядной.
Я в очередной раз зависла, бездумно пялясь на дверцу холодильника. По центру, на уровне глаз, на ней крепилась на магнитики фотография. Слегка выгоревшая от времени, с замятыми уголками.
Наша поездка на Байкал. Закат, Никита обнимает меня за плечи, я показываю язык. Эти молодые, довольные жизнью лица, сейчас раздражали. Я подошла и перевесила фотографию на боковую стенку, подальше с глаз.
В дверь позвонили и я вздрогнула от резкого звука. Подумалось, что навещать меня некому, но я всё равно открыла.
Снаружи в нетерпении переступала с ноги на ногу Света. У неё было очень встревоженное лицо, а решимость, мелькнувшая во взгляде, заставила меня поёжиться. Когда-то с таким взглядом она втягивала меня в безумства, наподобие сплава на байдарках или похода в горы. А теперь вот примчалась спасать.