Телефон в кармане зазвонил так резко, что я вздрогнула. Достала его, посмотрела на экран: Света. Ну кто же ещё.
— Алло? — мой голос дрогнул.
— Ксю?! Где ты, мать твою?! Я стою под дверью, звоню, стучу — ты куда пропала?
Я медленно выдохнула:
— Я рядом, в парке. Не смогла сидеть дома.
Её голос чуть смягчился, но всё равно оставался строгим:
— Стой где стоишь. Я сейчас прискачу.
Я убрала телефон в карман, снова посмотрела на цветы. Казалось, они дрожали от лёгкого ветра, но, может, это просто руки у меня дрожали.
Не успела я оглянуться, как появилась Света. И, судя по её наряду, я неправильно поняла её слова про «погулять». Разве что гулять она собиралась в районе Патриарших. Светлое пальто, красная сумка, стильный шарф. Уверенная, яркая женщина.
Она окинула меня хмурым взглядом:
— Ну ты даёшь, подруга… Испугала, ещё и скорая у вам там, полиция. Ты видела? Пошли отсюда. Судя по лицу, ты уже воздухом надышалась. Мне нужно кофе и что-то сладкое. Тебе тоже не помешает.
Я кивнула, и мы пошли вместе, бок о бок, не говоря ни слова.
Остановились у первой попавшейся кофейни. Маленькое заведение, мимо которого я проходила много раз, но внутрь не заглядывала.
Глава 7. Ксения
— Сюда, — уверенно сказала Света, потянув меня за рукав ко входу.
Я сделала пару шагов по инерции, но около самой двери затормозила, представляя, как я выгляжу со стороны. Домашний плюшевый костюм, потёртые кроссовки, волосы, собранные кое-как.
— Свет… — потянула я её за руку. — Подожди. Посмотри на меня. Я не могу идти в люди в таком виде, давай в другой раз, пожалуйста!
Света обернулась и скривила лицо, будто я сказала какую-то чепуху:
— Ксюша, ну кому какое дело? Сейчас в чем только не ходят. Поверь, люди заняты собой, а не тем, как ты выглядишь.
— Давай потом… — начала я, но Света перебила:
— Всё. Без но. Это не показ мод. Мы идём пить кофе и есть что-нибудь вкусное.
Конечно, я сдалась. Она ведь права, мир не перевернётся оттого, что я припрусь в кофейню в домашней одежде. Голливудские звезды и вовсе в пижамах могут ходить, и не переживают.
Мы шагнули внутрь и я с интересом огляделась, принюхиваясь к аппетитным ароматам выпечки. Небольшое помещение с большими окнами оказалось оформлено с большим вкусом. Потёртое дерево, латунь и много, много книг. Вдоль стен стояли стилизованные под старину стеллажи и стойки, на подоконнике стоял старый граммофон со стопкой пластинок. Очень мило и уютно.
У стойки стоял симпатичный мужчина в светлой рубашке и чёрном фартуке. Лет сорока, может чуть старше, с лёгкой сединой на висках и, на удивление, гладко выбритый. А то мне начинало казаться, что все мужчины нашего города решили стать бородачами.
Мужчина приветливо улыбнулся, и Света шепнула мне, нагибаясь ближе:
— Слушай, а я думала, бариста — это работа для мальчиков лет двадцати. А тут такой взрослый мужчина… Странненько, не находишь?
Я хмыкнула и глянула на мужчину. Тот поднял глаза и посмотрел на нас, приподняв бровь. В его глазах мелькнуло веселье и я поняла что он всё прекрасно расслышал.
Света толкнула меня в бок локтем:
— Ксю, что брать будем? Латте? Капучино?
Мне стало неловко, будто я сама это сказала. Щёки запылали, я опустила взгляд и ответила в сторону:
— Латте. И чизкейк, если есть.
И поспешила занять столик подальше от стойки, пока Света дополняла заказ.
— Вот видишь, я права, как всегда. Людям всё равно, — с видом победительницы заявила она, когда присоединилась ко мне.
Через пару минут бариста принес наш заказ. Быстро и ловко расставил наши чашки и тарелочки с десертами. Света, желая меня отвлечь, принялась тараторить о своей работе. Она была дизайнером, и в офисе появлялась только по острой необходимости. Поэтому могла себе позволить среди рабочего дня проводить со мной сеансы социализации.
В её деятельности я не понимала совершенно ничего, так что большей частью просто сочувственно кивала, разглядывая сердечко из молочной пены в своей чашке.
— Свет… Может, я… подожди минуту.
Она удивлённо посмотрела на меня:
— Что?
Я поднялась и решительно подошла к стойке, и протараторила в спину бариста, который возился с кофемашиной:
— Простите, если моя подруга была немного… грубой. Это не со зла.
Мужчина повернулся ко мне, вытирая руки о полотенце, и снова спокойно улыбнулся: