— Всё в порядке. Не переживайте. Как там у Родари? «Все работы хороши»?
Я невольно ответила на эту улыбку, неловко поправляя воротник толстовки.
— Это Маяковский. А у Родари «В булочной пахнет тестом и сдобой», и «только безделье не пахнет никак», — протараторила быстрее, чем успела подумать.
Наверное стоило просто улыбнуться, и промолчать. Никита никогда не любил, если я начинала «умничать» и поправлять его. Но профдеформация сделала своё дело.
— Ну вот, — кивнул он, кажется, совсем не обидевшись. — Важно делать своё дело с душой. Тогда не так важно, студент ты или… бариста в кофейне.
Он подмигнул мне и вернулся к своим делам, а я села обратно за стол и приятным чувством. Оказывается, для того, чтобы почувствовать себя живой нужно совсем немного — например, чтобы тебе улыбнулся симпатичный незнакомец. Даже если это часть его работы.
Света никак произошедшее не прокомментировала, но посмотрела на меня с таким прищуром, что слов и не понадобилось. "Лови момент!" читалось на ее лице крупными буквами, но я предпочла сделать вид что не понимаю, и следующие полчаса мы просто пили кофе и болтали о разной ерунде.
Вернее, говорила в основном Света, а я лишь соглашалась. Да, в парке лавочки в таком состоянии, что садиться страшно. Да, это отличная идея слетать в Самару на недельку. Да, мне пора стряхнуть пыль с диплома и поискать работу.
И, конечно, увольняться не стоило. Никита тогда говорил что я больше на дорогу трачу, чем зарабатываю, и убедил что для нас, как семьи, больше пользы будет если я останусь дома. Но вот сейчас работа мне очень бы не помешала.
Когда мы уже собирались уходить, бариста подошёл с чеком и, неожиданно для меня, положил на стол флаер.
— Это вам, — сказал он, слегка наклонившись, и придвигая его ко мне. — По средам вечером у нас здесь собирается книжный клуб. Может, вам было бы интересно — кажется, вы заядлый книгочей.
Я пробормотала благодарность и засобиралась домой — уж слишком широко заулыбалась подруга. Если задержаться тут еще хотя бы на минуту, она точно ляпнет что-то, что заставит меня чувствовать себя неловко. Но она мужественно держалась до тех пор, пока за нами не закрылась дверь кофейни.
— Ну вот, я же говорила. Стоило только помыть голову и выйти в люди — и на тебе, бариста глазки строит, — хохотнула она.
— Да брось, — отмахнулась я, складывая флаер и засовывая его в карман. — Элементарная вежливость, не более того.
Света покачала головой, подмигнула:
— Конечно, конечно. Просто вежливость. Но всё равно приятно, правда?
Глава 8: Никита
Я стоял у дверей, чувствуя себя неимоверно глупо. Недавно я считал эту квартиру своим домом, а теперь звонил и ждал, когда мне откроют. Ключ у меня всё ещё оставался, но воспользоваться им казалось неправильным.
Прошло две недели, прежде чем я решился приехать. Наверное ждал, когда она остынет и примет ситуацию.
— Привет, — сказал я, когда дверь открылась.
Ксения смотрела на меня, но в её глазах не было того, чего я опасался. Ни упрёка, ни слёз. Ну и прекрасно.
— За вещами? Проходи, — её голос звучал равнодушно.
Она повернулась и пошла вглубь квартиры, оставив дверь открытой. Я помялся в коридоре и прошёл вслед за ней.
— Где мои рубашки? — спросил я в спину, не зная, с чего начать разговор.
— В шкафу, где и были. Я ничего не трогала, — ответила она, не оборачиваясь.
Уселась в кресло, подобрав под себя одну ногу, взяла с подлокотника книгу и углубилась в чтение. А я почувствовал, что раздражаюсь, и осадил сам себя. Никто не обязан реагировать так, как я ожидаю. Но чёрт побери!
Я про прошёлся по всей квартире, собирая и укладывая вещи, и удивляясь, сколько хлама успел накопить за эти годы. Одежда, зарядные устройства и прочие провода, сбившиеся в клубок, планшет, триммер, электрическая зубная щётка и ирригатор...
Но и спустя почти час, когда я вернулся в гостиную, Ксения продолжала читать.
— Всё собрал? — холодно поинтересовалась она, не поднимая головы.
— Да. Кажется.
Повисла пауза. Я чувствовал себя неловко. Вроде нужно что-то сказать, попрощаться? Но все слова, что приходили в голову, прозвучали бы тупо. Она изменилась. Казалось бы, прошло совсем немного времени, но появилось что-то новое во взгляде, в повороте головы.
И вроде бы всё вышло так, как я и хотел — она не стала за меня цепляться, взывать к совести, а просто приняла расставание и пошла дальше.
Но осознание этого почему-то задевало. Захотелось сказать что-то язвительное, но я просто сжал челюсти и взял чемодан за ручку.