Причиной утреннего маскарада стал кот, который залез в низко натянутую леску, ему повезло — он остался цел…
Собравшись у входа втроем, мы услышали характерный «чи-чи» — по тропинке, тянувшейся через кусты, выходили ребята, приехавшие нас менять…
Мы собрали вещи, ввели ребят в курс дела и поехали на отдых…
Война и мир
Меньше десяти часов поездки на машине переносят тебя в совершенно другой мир… Мир, который за год хоть и изменился, но как-то не полностью, что ли… В десятке километров от бывшей административной границы ЛНР с Россией таксисты уже очень сильно завышают цены на поездки — оно и неудивительно, ведь самолеты не летают, а с окончанием курортного сезона РЖД отменила большинство поездов с этих направлений…
Попал во время, когда в школе окончились занятия, ученики гурьбой выходили из школы, и стоял звонкий смех детских голосов.
В такие моменты на душе становится как-то тепло и радостно, приходит понимание того, что всё не зря и что у них есть детство.
Детство, которое не проходит под шум снарядов и звуки обстрела, детство без беготни в подвал и пищи, приготовленной там же на костре, детство с возможностью гулять там, где хочется…
В зоне СВО мы всегда старались подкармливать местных ребятишек или же целые семьи. Кому-то помогали с эвакуацией, кто-то отказывался с фразами: «А хозяйство я на кого оставлю?» или «Да кому я там нужен»…
Немного позавидовал проезжающим мимо людям в автобусе — вспомнил, как еще год назад сам спокойно ходил на работу, а вечерами собирались компанией за кальяном или же настольными играми… Как я сам был далек от происходящего на западе страны. Теперь всё иначе, теперь всё по-настоящему…
Через пару часов нас забрал водитель, и мы поехали по федеральной трассе в сторону Москвы. Было так тихо, что становилось как-то неуютно.
Радовало, что можно просто ехать и расслабиться, не осматриваясь по сторонам. Мимо мелькали указатели деревень, откуда-то по снегу шла корова, и даже то, что уже не сезон пастбища, ее хозяев не смущало…
Вез нас мужчина на вид лет пятидесяти. Сначала он робко осматривал нас взглядом, а позже с ним завязалась беседа, на которую легко идет любой бестактный таксист.
Он задавал ненавязчивые вопросы, как будто чувствуя грань дозволенного, чаще, конечно, мы слушали его монолог с мнением о жителях страны 404. Позже мы выяснили, что он был из Шебекино, и ситуация невольно заставила его мигрировать подальше от приграничного поселка. Время в дороге шло быстро, истории от водителя становились все позитивнее. Он закончил говорить, посмотрел в зеркало заднего вида на парней и спросил: «А когда я смогу домой вернуться?» К сожалению, ответа на этот вопрос у нас не было, кто-то из парней бросил коротко «вовремя», и водитель надолго замолчал…
В голову полезли мысли типа «а ведь кому-то некуда будет возвращаться», и, кажется, я загрустил вместе с водителем…
Поездка с таксистом подходила к концу. Москва встречала нас огнями фонарей, молодежью, выходящей из баров рано утром, и ледяным дождем…
Водитель уже устал, парни спали на заднем сиденье, я сидел и смотрел по сторонам. Было довольно непривычно, и окутывало какое-то непонятное чувство…
Взгляд постоянно отвлекался на банеры с героями СВО, с моей последней поездки их стало в разы больше…
Чувство тревожности всё больше и больше уступало чувству эйфории, чувству, когда не нужно прислушиваться к громким хлопкам и гадать, из чего прилетело в этот раз…
Увидев парня в форме, выходящего из заведения, таксист оживился и снова начал рассказывать истории из жизни. Я слабо улавливал нить разговора — был в своих мыслях…
Немного приоткрыл окно — свежий воздух задул в салон, на лицо упали капли дождя, и я улыбнулся. Навигатор показывал пару километров до нашего места назначения, и я начал будить парней.
Плата за флаг
Большой дом с огромной гостиной, я, сидя у камина в кресле с бокалом виски и держа в руке ручку, что-то пишу в блокнот. В доме моя жена с детьми, постоянные желанные гости, с террасы тянет ароматом кальяна, на мангале друзья жарят мясо…
Наверно, так себе всё и представляют большинство из тех, кто читает мой дневник. Но реальность выглядит иначе: тусклый свет бросает тени оружия на стену, по центру комнаты обогревает помещение дизельная печка, от которой тонкой струйкой в воздух тянется еле видимая нить гари, взгляд направлен на дисплей тепловизора, а под рукой несколько радиостанций для связи с несколькими подразделениями вокруг. В углу на столе стоит немного закопченный алюминиевый чайник, тишину постоянно нарушают то треск рации, то работа артиллерии, то шум электрогенератора.