ГЕРЦЕН. Я-а родину ограбил?!
СТАЛИН. А кто, я, что ли? Я ее из руин поднял, могучей державой сделал!
ГЕРЦЕН. А кто вывез весь золотой запас?
ЛЕНИН (быстро). Колчак! Белогвардейцы Колчака!
ГЕРЦЕН. Конечно! Колчака в прорубь — концы в воду. А кто слил в Германию все золотые монеты царской чеканки?! Кто организовал АО «Нужник» и угнал в Европу весь золотовалютный резерв под видом экспорта унитазов?!
ЛЕНИН. Да! Кто?
ГЕРЦЕН. Кто просрал все золото страны, заявив, что наконец-то коммунисты нашли золоту применение?!
ЛЕНИН. Кто? Кто? И нашли!
ГЕРЦЕН. Кто устроил такую инфляцию, что лампочка стоила пять миллионов рублей?!
ЛЕНИН. Это была лампочка Ильича!
ГЕРЦЕН. Кто продавал за бугор картины из Эрмитажа? Проклятый царизм их полтора века скупал, а ваши большевички за сто лет ни фига же не купили, только жалкие подачки принимали!
ЦАРЬ. Александр Иванович, а что ж вы так поздно поумнели?
КЕРЕНСКИЙ. И вы еще вешали народу лапшу на уши про достояние республики? Вандалы!..
СТАЛИН. Не надо считать большевиков глупыми. Мы старались продавать буржуям подделки.
ГЕРЦЕН. А подлинники?
СТАЛИН. А подлинники — другим буржуям.
ЛЕНИН. Батенька, вы не понимаете. Когда советская власть будет везде — какая разница, где золото, а где картины?
ГЕРЦЕН. Есть разница! Я не хочу быть везде. Я хочу быть там, где мое золото. С ним вместе от вас подальше.
КЕРЕНСКИЙ. Но ворюги мне милей, чем кровопийцы!
СТАЛИН. И ты сиди тихо в своем Нью-Йорке, пока с небоскреба не упал. Надо бояться своей молитвы — она может сбыться. А то звали, звали — и назвали ворюг на свою голову. А он сегодня ворюга — а завтра кровь твою пьет. Диалектику учить надо. Если я граблю банк для революции — ничего, не сдохнут. А если банк грабит рабочих людей, и им детей кормить нечем — он уже не ворюга, он уже кровопийца. Ты понял? Ворюга сегодня излишнее украл, а завтра что ему красть? Тогда он последнее крадет. Хлеб крадет. Украсть хлеб — это убить рабочего человека.
ГОЛОС. Правильно, товарищ Сталин.
СТАЛИН. Это кто? Почему не вижу?
ГОЛОС. Так съели меня, товарищ Сталин.
СТАЛИН. В каком смысле съели? Вы на что намекаете?
ГОЛОС. В таком смысле намекаю, что соседи сварили.
СТАЛИН. Зачем?
ГОЛОС. Так есть хотели. Голодно было.
ЛЕНИН. Это где же вас соседи съели, товарищ?
ГОЛОС. Так на Украине же.
ЛЕНИН. Я же приказывал заменить продразверстку продналогом! Коба, людоед, они что, так и ели друг друга, пока от России не отделились?! Это ты потерял Украину!
СТАЛИН. Ай, они и сейчас едят друг друга. Такой характер. А что же мне было — из России им людей на съедение завозить?
МАТЬ. Иосиф… Как я хотела, чтобы ты стал священником…
ЧЕРНЫШЕВСКИЙ. Вот! Получил бы освобождение от пошлин на ввоз алкоголя и табака, организовал торговую коммуну, приносил пользу обществу, купил дома… Что делать…
СТАЛИН. Я и стал священником, мама. Я стал не просто священником — я стал почти богом. Я основал новую религию! Люди молились на меня. Знаешь, как они плакали, когда я умер. Какие жертвы мне принесли.
МАТЬ. Это была плохая религия, сынок.
СТАЛИН. Религия не бывает плохая или хорошая. Религия бывает та, в которую верят, и та, в которую не верят. А чтобы поверили, нужно многих распять. Иначе тебя самого распнут.
МАТЬ. А твоя собственная дочь не поверила. И уехала жить в Америку.
СТАЛИН. В какой семье без урода? То с евреем спит, то с американцами живет. И откуда столько врагов у социализма, понимаешь. Конечно, я всего себя отдавал государству, некогда было заниматься семьей.
КОЛЛОНТАЙ. А семья — это вообще пережиток буржуазного прошлого.
ЛЕНИН. Наденька, ты слышишь?
КОЛЛОНТАЙ. Новым людям нужны свободные и полноценные половые сношения и крепкая дружба с товарищами и единомышленниками по партийной борьбе.
ЦАРЬ. Вот теперь я верю, что страна пропала.
КОЛЛОНТАЙ. Половая жизнь дается человеку один раз, и прожить ее надо так! (Жизнеутверждающий жест.)