По травянистой дороге в густой лес втягивается колонна.
126. Огороженное бревенчатой стеной селение, к которому подступает лес. Рассвет. В тишине — петушиный крик.
Яркий петух бьет крыльями и горланит на заборе.
И по этому звуку взрывается тишина: стук и треск выламываемых дверей, заполошные вопли женщин, мычание и блеяние скота, лязг оружия.
Дымы пожаров поднимаются над крышами.
Сквозь дым раскачиваются ноги повешенных на воротах.
Выносят из амбара викинги мешки с зерном и бросают на телеги.
127. Скрипит и стучит колесами обоз по узкой лесной дороге — нагруженные телеги тяжелы.
Хмурый, едет Харальд верхом во главе дружины.
Выезжают на широкую поляну с ручьем.
— Делайте лагерь, — командует Харальд и спешивается. — Мы будем отдыхать здесь. Пять дней.
— Скоро настанут холода, ярл, — возражает один из двух княжеских дружинников-проводников. — Надо торопиться собрать дань со всех.
— Не надо торопиться, — лениво отвечает Харальд. — Мы будем отдыхать здесь семь дней.
— Великий князь не будет доволен!
— Будет. Пусть подальше разнесется весть о нас и о том, что произошло. Тогда брать будет легко.
128. Глубокая осень, голые деревья, грязь. Деревушка, серые избушки, сжатое жнивье на холмистом поле.
Отчаянный крик, страх и ненависть в голосе:
— Варяги пришли!..
129. Хмурые безропотные мужики отворяют амбары и хлебы. Выносят зерно, выводят скотину. Тащат свертки холстов и бочонки с медом.
С одобрительным видом знатока дружинник-проводник дует на мех шкурки в принесенной связке пушнины.
На крошечной грязной деревенской площади у колодца сидит Харальд на деревянном массивном грубом стуле — демонстративно спиной к происходящему. Он в кольчуге и шлеме, опирается руками на упертый в землю меч в ножнах. Смотрит поверх крыш и ждет.
За жердяной изгородью, за углом дома смотрит на него кучка бедняг-мужиков:
— Вот этот — начальный над ними, тот…
— Новый-то сборщик хуже старых.
— Недодашь — убивает всех… И не слушает ничего.
130. Крупно: колесо телеги едет по колдобистой грязи, тяжело переваливается под грузом через кочки, едет, и скрипит немазаная ось… скрипит и едет.
131. Огонь костра. Ночь. Крупные хлопья снега опускаются с черного неба на шатер пламени и исчезают над ним.
Блики огня на лице Харальда, сидящего у костра. Он кутается в плащ. Рядом — седой викинг, и княжий проводник, и прочие греются вокруг огня: зима начинается.
— Заждался великий князь, — говорит проводник.
— Умен Ярицлейв, — раздумчиво отзывается Харальд.
— Премудрый. Книги читает! — проводник.
— Викинги конунгу дань берут, а крестьяне у доброго конунга защиты от викингов просят… И конунг хорош, и викинги плохи, и крестьяне покорны, и дань собрана. — Харальд.
— Настоящий конунг, — одобрительно ухмыляется седой викинг.
132. Зима, снег, солнце — длинный тяжелый обоз втягивается в Киев. Звонят колокола на звонницах, сбегается праздный люд — поглазеть. Зипуны, платки; снежками перекидываются и в верховых викингов кидают, попадают, смеются.
133. Княжеское подворье, распахнутые ворота амбаров и хлевов. Мычащих коров заводят в хлевы, блеющих овец; ржущих коней ведут в княжеские конюшни мальчишки-тиуны. Тащат маленькие тяжелые бочонки с медом и катят тяжелые кадки с пивом. До крыши встают в амбарах штабеля мешков с зерном. Подвешивают к крючкам под балки крыш связки пушных шнурок. И отдельно ссыпают в три сундука деньги: пригоршни медных монет в большой, щепоти серебряных — в средний, редкие и маленькие золотые монеты — в самый меньший.
У сундуков стоит в распахнутой собольей шубе, в заломленной собольей шапке — Ярослав. Позади него двое ведут запись: в руках у них дощечки, на дощечках расправлены куски бересты, и они пишут по бересте заостренными металлическими палочками. Внимательно тычут палочками в сторону складируемого добра, шевелят губами, торопятся и стараются.
Подходит Харальд.
— Тебя долго не было, — говорит Ярослав.
— У тебя большая страна, — отвечает Харальд философски. — Можно собирать дань хоть целый год. Если хватит амбаров, — хмыкает.
— Время копить добро — и время отдавать долю князю, — в том же философическом тоне отзывается Ярослав. — Пусть отдыхают до следующей осени. Жизнь — длинная, а бедным быть плохо.
Передергиванием плеч сбрасывает шубу, подхватывает и широким взмахом укрывает Харальда.