— У гарпунера рука — тверже железа! — Здоровенный детина с пиратской повязкой через глаз любовно хлопает по спине светловолосого крепыша. Тот замер, осторожно гладя волосы приникшей к его груди девушки.
Внезапно юноша обводит взглядом толпу:
— А где мать?
В кадре оживление стихает. Резкая смена настроения. Люди молчат, не встречаясь с ним взглядом.
— Почему моя мать меня не встречает?
В тишине юноша бросает взор вдаль: на холме над берегом — кресты поселкового кладбища под зелеными вязами.
— Мать…
Пастор в черном приближается в раздавшейся толпе.
— Мужайся, сын мой… Нет, она жива. И ждет тебя — в твоем доме. Она уже услышала Господа, призывающего ее… Но не могла уйти, не простившись с тобой…
Кадр следующий:
Тяжело дыша от торопливого шага, почти бегом наверх на крутой берег, юноша почти вбегает в калитку: скулит и счастливо машет хвостом старый пес. Рассохшееся крыльцо, ветхая дверь: юноша влетает в дом.
И застывает: тревога на лице сменяется счастливым удивлением:
Мать, прямая и строгая старуха со следами редкой красоты в прошлом, стоит у накрытого стола и тихо улыбается.
— Мама!..
— Почему ты так тяжело дышишь? Я просто хотела встретить тебя на пороге родного дома. Люди сказали тебе что-нибудь? Глупости, мой мальчик… Материнское сердце просто чувствовало, что ты вот-вот вернешься, и от волнения я немножко ослабла. А сейчас все хорошо. Ну, помойся с дороги, сынок: я испекла твой любимый яблочный пирог. И зажарила индейку. Только мой руки как следует, а не растирай грязь по полотенцу!
Оба улыбаются.
— Теперь мы будем хорошо жить, мама! Я вернулся!
— Такую чушь могли сочинить пятиклассники в пионерлагере.
— Пятиклассники в пионерлагере начистили бы тебе чайник, если б ты мешал им так, как мне. Но я выше ваших укусов, ясно?
Кадр следующий:
Вечер в таверне: празднуется возвращение шхуны. Свечи на грубых столах, пиликают скрипки, дым глиняных трубок, эль в кувшинах и виски в квадратных бутылках, моряки с женами за одним длинным столом, смех, рассказы, гарпунер с невестой на почетном месте.
— А теперь — за того, чей гарпун принес нам удачу!
— Он получает два с половиной пая — а добыты им все паи!
— Не красней, как девушка!
— Твое здоровье!
Танцы. Все слегка пьяны, говор громок, лица раскраснелись, пламя свечей пляшет.
И мрачно смотрят из угла на невесту глаза кузнеца: при встрече с ними она слегка вздрагивает и отворачивается.
— Кто этот парень, который так на тебя смотрит?
— Не обращай внимания, милый…
Застолье распадается на группки; гарпунера угощает за своим столом колоритный старик с ногой-деревяшкой:
— В мои времена таких вещей не прощали. Два года он не давал проходу твоей невесте…
Гарпунер подходит к столу кузнеца, встающего под его взглядом. Оба чуть пьяны. Кузнец вдвое крупнее невысокого, несильного на вид гарпунера.
— Я не хочу драки в этот день. Я вернулся, и пусть будет забыто все. Но если еще раз ты на нее посмотришь… — сжимает кулак.
Кузнец заносит свой огромный кулачище.
Наступает мертвая тишина.
Гарпунер резко бьет — кузнец застывает и мешком рушится на пол. Но пока гарпунер возвращается на свое место, хлебнув из чьей-то кружки по дороге, кузнец поднимается и сзади, зверским ударом по уху… — нет — гарпунер успевает пригнуться, и удар достается одноглазому детине. Тот, даже не покачнувшись, в ярости швыряет кузнецу в голову кружку — он пригибается — кружка разносит кувшин пива в руках моряка за другим столом. Начинается всеобщая драка: женский визг, бутылки бьются о головы, разлетается мебель, рушатся перила, звенькают ломающиеся скрипки, миски с салатом надеваются на головы. И после каждого наносимого удара — замахи его стремительны и страшны — скупо и обаятельно усмехается гарпунер, обнажая ровные белые зубы: его враги разлетаются, как кегли.
Кадр следующий: утро, парень этот с кряхтением встает с кровати дома, держась за поясницу, хромая: огромный синяк под глазом, нос распух, на лбу шишка. Пьет воду на крыльце: собака в ужасе от вида хозяина скулит и закрывает глаза.
Он корчит рожи в зеркало: смех и кошмар! Погуляли…
И вдруг замечает: что-то не то… Тревожно проходит в другую комнату. А там:
Мать в черном платье лежит поверх убранной постели, бледная как смерть.
— Мама!..
— Не пугайся, сынок… Я встретила тебя… теперь все в порядке. Вчера… я не должна была портить этот день… мой сын вернулся настоящим мужчиной… Таким может гордиться любая мать.