Васька, когда Илья передал ему слова Веры Семёновны, опешил и потом возмутился неожиданной наглостью и самоуправством бухгалтерши.
— А что, Илюш, она может и не дать нам деньги. Мой отец с ней знаешь как спорил. Законную премию не хотела отдавать… Да, сюрпризик, — пробормотал в раздумье Васька и вдруг схватил Илью за руку у локтя. — А знаешь что? Я пойду чистить её Жданку. Я что-то придумал.
— Скажи: что?
— Секрет. Потом сам догадаешься, — ответил Васька. — Сразу из школы и пойду.
— Без неё нельзя. Только когда она с работы придёт.
— Так, значит, надо пропускать работу в коровнике. Не годится. Завтра пойду. Это дело мы обделаем. — Васька присвистнул с еле скрытым злорадством. — Собачка будет — не узнать!
— Смотри, чтобы не тяпнула, — предупредил Илья, подозревая за другом недоброе замышление.
— Можешь не беспокоиться, — гордо ответил Васька.
К вечерней дойке ребята появились на скотном дворе, разошлись по своим местам. Сперва они все готовы были помогать в работе только Фёдору Михайловичу, но он распорядился иначе, объяснил, что на него могут обидеться матери, которые работали в коровнике, и потому надо практиковаться у разных доярок, помогать всем. Илья в этот вечер работал с матерью, но руки ему повиновались скверно: не выходила из головы угроза бухгалтерши, что она не заплатит денег ребятам и ему, денег, которые они заработали, как говорил Фёдор Михайлович, своими руками. Он всё думал: сказать об этом Фёдору Михайловичу или не говорить. Решил молчать. Ещё сочтут его жадным на деньги. А он никогда и не думал о них и не подумал бы, если бы о них не сказала сама Вера Семёновна.
— Сынок, ты что-то ленив у меня. Не захворал? — спросила мать у Ильи.
— Нет, я здоров, — ответил Илья.
— Здоров, так шевелись, а то последними пойдём из коровника. Не сказал: в школе-то всё ладно?
— А, в школе порядок, — ответил Илья.
— А всё же с чего-то ты задумчивый. Набедокурили где? — допытывалась мать.
— Да нет, мам, ничего не было. Работаю я, как всегда работал.
Васька ходил в школе весь день важный, что-то замышлял. Если кто к нему приставал, он отмахивался рукой и ни на какие вопросы не отвечал. Илье это не понравилось. Он в перемену спросил у него:
— Васька, чего-то ты нос задираешь. Может скажешь, чего задумал?
— Потом, Лапша, узнаешь, — ответил Васька и, глядя в потолок, пошёл от него по коридору.
«Что же он затеял? — гадал Илья и обижался. — Не скажет. Друг тоже называется».
Под вечер Васька направился к Вере Семёновне обхаживать Жданку. В кармане он нёс скребок-гребёнку и одёжную старую щётку. Ещё у него в кармане был кусок свежего мяса, завёрнутый в тетрадную бумагу. В мясе и заключался секрет, хранимый Васькой даже от лучших друзей.
Веру Семёновну Васька встретил далеко от её дома, очень вежливо поздоровался. Она заговорила первая, спросила:
— Васенька, дружочек, ты к моему котёнку, Бореньке приходил?
— Нет. Я к вам иду, — ответил Васька. — Вы, Вера Семёновна, говорили почистить Жданку. Я пришёл…
— Спасибо, радость моя. А Бореньки нет дома?
— Я не заходил, вас ждал, — ответил Васька.
Жданка встретила их грубым, громкоголосым лаем.
— Фу, Жданка! Свои. Сейчас твои бочка почешут, почистят шёрстку. Будешь у меня праздничной.
Из Борисковой комнаты слышалась иностранная речь. Вера Семёновна сняла шубу и показала Ваське на вешалку у двери.
— Раздевайся, детка. Курточку на ту вешалочку повесь и помой с мыльцем ручки. Я сейчас приготовлю Жданочку.
Васька шустро осмотрелся, куда бы бросить мясо.
За дверью лежал, словно старая шляпа, спущенный мячик.
Вера Семёновна направилась искать что-то по комнатам. Васька выхватил из кармана свёрток, сунул мясо под мячик и юркнул на кухню, принялся мыть руки с душистым мылом. И Веру Семёновну он встретил вооружённый скребком-гребёнкой и одёжной щёткой. Собака была на поводке, в строгом ошейнике и в наморднике.
— Деточка, а что это у тебя в правой руке? — щуря глаза, спросила хозяйка. — Никак ты думаешь ржавой железкой чистить моё нежное сокровище. И щётка какая ужасная. Твои принадлежности здесь не годятся. Жданка не корова и не лошадь. Это такое же нежное существо, как и мы с тобой.
— Нет, я не такой. Я не нежный, — не согласился Васька. Ему вдруг захотелось дать задний ход.
— Ну, это тебе только кажется, что не такой. А ты такой. Сейчас, детка, я найду её щёточку — и приступим.
«Ещё, может, зубной щёткой такую собачищу чистить?» — подумал Васька и, не успела Вера Семёновна скрыться с собакой на кухне, сдёрнул куртку, шапку в охапку и мигом оказался на улице.