Денис буквально швыряет меня на диван, а крылья носа его раздуваются.
От неожиданности я подтягиваю к себе колени. И не совсем понимаю, как себя вести. Молча хлопаю ресницами, пока Денис в ярости выплевывает:
— Долго изворачиваться будешь?
— Ты о чем?
— Ты мне лжешь, глядя в глаза!
— Денис. Твои претензии не по адресу. Я тебе никто. И слушать это все не обязана.
— Ты не от Егора родила! — делает шаг в моем направлении. Меня будто и не слышит. — Ты что тут строишь из себя святую?!
— Ты меня, конечно, извини, но нам с тобой говорить не о чем. Тем более, в таком тоне. Уходи. И не нужно больше ко мне вламываться.
— Ты ж не от Егора родила, — он продолжает медленно подступать к дивану и все твердит свое. — От меня ж не могла? Хоть мы и не предохранялись... А у тебя другие были до меня или после, а Танюш? Под кого ты еще тогда легла, пока мне впаривала про любовь к мужу неземную?
Я меняюсь в лице. Понимаю, что нужно смолчать и надеть маску. А как это сделать, если он громит меня сокрушительным ударом. Он думает, что я спала еще с кем-то. Ужас... Очень неприятно. У меня за всю жизнь было только два мужчины. И он один из них.
— Ты знаешь, где дверь, Денис. И свои разборки оставь для кого-то другого.
— Таня…
— До свидания, Денис.
Он садится на пол у моих ног и пилит меня яростным взглядом, но теперь я смотрю на него сверху вниз.
— Тогда почему у Никиты кровь как у меня?
— А причем здесь это? — пытаюсь дурой прикинуться, а что мне еще остается?
— А при том, что мы завтра пойдем и сделаем тест.
— Нет.
— Да.
— Я не собираюсь это обсуждать. Нет и все. Никаких тестов.
— Ладно. То есть по-хорошему ты не хочешь. Отлично.
— Отлично. Я тебя все еще не задерживаю, кстати. И моя жизнь тебя не касается. Как и раньше.
— Да без проблем, Танюш. Я прямо сейчас поеду к Алесе и поставлю ее в известность, что спал с ее матерью.
Я мгновенно вскакиваю со своего места. Он поднимается следом.
— Решил меня шантажировать?
— Решил довериться своему чутью и фактам. Не верю я в твои увертки.
— Ты… Ты… Как ты можешь?!
— А если бы от меня родила. Призналась бы?
У меня словно язык отсох.
Пристальным взглядом Денис царапает душу. А я стою, словно воды в рот набрала, и не могу выдавить из себя такое короткое «Да».
Я отмираю и, наконец, просто утвердительно киваю головой.
На губах Дениса появляется опасная улыбка. И он тихо, очень тихо и зловеще произносит:
— А я тебе не верю. Будем проверять.
— Совсем спятил?
— Танечка. Я тебе скажу так. Или мы делаем тест. Или я рассказываю обо всем Алесе. И мы все равно делаем тест.
В его глазах такая злость, что я отшатываюсь.
— Лучше бы ты меня ударил, Денис.
— Лучше бы ты мне правду сказала. Я думал, что мы с тобой достаточно откровенны.
Он ушел, но вскоре вернулся.
И вот он стоит на пороге и спокойно протягивает мне еще не вскрытую упаковку ватных палочек. И несколько контейнеров для биопроб.
От моей былой уверенности не остается и следа.
— Не теряешь надежды?
— Не теряю.
— Никита спит.
— Ничего. Я подожду.
— Я ничего проверять не буду.
— Да я сам все сделаю. Не переживай. Если надо — силой.
Глава 13
— Я тебе этого не забуду, — были первые слова, когда Денис увидел результаты ДНК-экспертизы. Он позвонил мне, как только вышел из клиники.
— Ты хоть на минуту можешь себе представить, как для меня это важно, Таня?!
— А ты хоть на минуту можешь представить, как это важно для меня?
С тех пор Денис стал заезжать к нам постоянно. Минимум два раза в неделю, а чаще — четыре. Периодически привозил продукты и игрушки Никитке.
Это длится уже четыре месяца. Четыре месяца лжи и бесконечного обмана. Каждый раз я разговариваю с дочерью и боюсь, что ей уже обо всем известно. Что правда, наконец, ей открылась.
Когда я смотрю в счастливые глаза Дениса, мне хочется орать на весь дом. За последнее время мужчина так привязался к сыну. Он уже не раз намекал, что Никита должен называть его папой.
Для меня каждый новый день, как на пороховой бочке. Я стала нервной. Раздражительной. И я очень боюсь. Я понимаю ведь, то, что я сделала, достойно осуждения. И вдвойне можно осудить мое сегодняшнее молчание. Это вообще за гранью.
Я два раза порывалась поговорить с Алесей и рассказать ей все. Потому что чем больше тянется молчание, тем глубже затягивает безисходность. И тем страшнее и больнее будет удар для моей девочки.