Глава 5
Он остался до утра. Из единственной ночи мы выжали все.
Да, мы оба понимали, что больше такое не повторится. Никогда. Несколько часов безумия и страсти — все, что у нас с ним может быть. Но этого так мало, чтобы насытиться. Лишь жалкие крупицы…
Наутро тело ломило от непривычной боли. Сладкой. Неповторимой. Такой запретной и постыдной.
Денис взбил мой любимый десерт, уложив слоями консервированные фрукты и творожную массу, приготовленную по особому рецепту. И даже сверху шоколад натер. Все это великолепие красуется в нескольких прозрачных стаканах. Любимый завтрак я предпочитаю именно в таком виде. И мужчина до сих пор об этом помнит.
На мне все тот же короткий халат. Мокрые волосы распущены и разбросаны по плечам. Я еще не успела расчесать их, ведь Денис, как только я открыла глаза, тут же скользнул прохладными губами до груди, подхватил на руки и отнес в душ.
Сейчас я сижу, наслаждаюсь тем, что Денис кормит меня моим любимым десертом. Смотрю на него и не могла наглядеться. Как будто вижу в последний раз. А он светится изнутри, его счастливая улыбка вонзает нож в сердце. Он несчастлив с Алесей... несчастлив. И виноватых, кроме меня, в этой истории больше нет. Со смерти Егора даже недели не прошло. Господи, как я могла. Какая я жена... И какая мать...
Я, наверное, резко меняюсь в лице, потому что с лица Дениса сползает улыбка. Я чувствую, что слезы снова на подходе. Быстро отворачиваюсь, извиняюсь и устремляюсь в ванную. Плотно прикрываю за собой дверь и понимаю, что больше не могу сдерживаться. Открываю вентиль холодной воды. И меня прорывает. Приглушив плачь души полотенцем, я даю волю эмоциям.
Через три минуты в запертую дверь стучит Денис.
— Таня, открой.
Я понемногу успокаиваюсь. Откидываю полотенце в сторону.
Смотрю на свое отражение и горько улыбаюсь. Глаза и нос распухли. Да и губы тоже. Если мужчина увидит меня в таком виде...
Разочарованно отворачиваюсь.
— Тань!
— Сейчас иду.
Наскоро ополаскиваю лицо ледяной водой. Вдох-выдох. Так. Спокойно. Я просто попрошу его уехать. И все. Больше постараюсь не оставаться с ним наедине.
Выхожу, стараясь не показать своих эмоций.
Денис внимательным, жестким взором впивается в мое заплаканное лицо и следует за мной.
Одним прыжком он сокращает расстояние между нами.
Только я открываю рот, чтобы сказать все, что прокручивала в мыслях только что, но не успеваю произнести ни слова. Денис наклоняется, придерживая меня за голову, резко притягивает за затылок и впивается в мои губы.
Глава 6
Одним прыжком он сокращает расстояние между нами.
Только я открываю рот, чтобы сказать все, что прокручивала в мыслях только что, но не успеваю произнести ни слова. Денис наклоняется, придерживая меня за голову, резко притягивает за затылок и впивается в мои губы.
В душе от горького поцелуя все переворачивается, но я стою смирно, пытаясь вести себя как можно более отстраненно. Мне нужно сыграть холодность и равнодушие. Нужно!
Наконец, он отрывается от меня.
Он видит мое состояние и просто пытается меня успокоить. Но внутренний надрыв, кажется, никогда не перестанет болеть. Я стряхиваю с себя его руки, отталкиваясь от его груди. Вырываюсь.
— Танюш...
— Уходи, Денис, — отрезаю намеренно жестко, без возможности компромисса.
Суровый взгляд наполняется холодом. И разочарованием. А я продолжаю:
— Так нельзя. Я так не смогу, пойми. Это для меня слишком.
— Жалеешь, значит, — счастье в его взгляде померкло, оставив после себя лишь непроницаемую стену.
Самой себе я боюсь признаться, что... Нет. Не жалею. И если отмотать время назад, я бы вряд ли смогла оттолкнуть его. И это страшнее всего. Это сводит с ума, погружая туда, где нет воздуха.
— А я тоже жалею, Тань, — произносит жестко и полосует обвиняющим взглядом. — Мне жаль этой ночи. Что ты струсила. Но больше всего я жалею, что струсил сам. Если бы я знал, что так будет... если бы мог вернуться в прошлое, я бы не отступил. И ты бы не осталась тогда с Егором.
— Уходи.
— Почему ты не хочешь даже рассмотреть возможность НАС?! Почему?! Алеся первая, кому от этого будет лучше!
— Ты обещал ей не рассказывать!
— Ну почему ты такая трусиха?! — он отталкивает меня к стене, а сам наваливается сверху. — Тебе же хорошо со мной! И сейчас! И тогда тоже! И с ним так никогда не было! Таня!