— Кир…
— Нет, это ты послушай, Ксюша, — негодовал он, — скажи, сколько раз я приезжал домой и натыкался на твое равнодушие? Я работал, как проклятый, чтобы исполнить любой твой каприз! Хочешь новую шубу — пожалуйста! Хочешь заграницей побывать — на тебе путёвочку! Хочешь ресторан — я заказываю столик. Машину новую нам я купил, или тебя уже и кроссовер за тридцать тысяч долларов не устраивает?
Ему было все равно, что рядом стоит продавец-консультант магазина и, приподняв бровь, удивленно его слушает.
— Кирилл, пожалуйста, остановись! — крикнула в трубку Ксюша и выпалила как на духу: — Я беременна!.. Слышишь?..
— В смысле? — опешил он. — Как беременна?
— Ну как женщина может забеременеть? Что за глупые вопросы? Кир?… — окликнула она его в тишине. — Ты здесь?
— Этого не может быть, — промолвил он, подвергнутый в шок. — Когда? Мы же предохранялись…
- Мы не предохранялись, милый. Ты был встельку пьян! Ты разве не помнишь?
В тот вечер он изрядно выпил вместе со своими друзьями в баре неподалеку от дома.
— Киря, я так рад тебя видеть! — обнимал его за плечи друг Степка. — Давай выпьем за нашу дружбу?!
— Давай, друг! — согласно кивнул Кирилл, наливая очередную порцию крепкого алкоголя в рюмку.
Выпив залпом жгучую жидкость, он предложил:
— А может мы в стриптиз-бар рванем, а?
— А что, клеевая идея! — поддержали его остальные парни. — Поехали в «Чику», там сегодня Варька работает.
— Какая Варька? — спросил Кирилл, смутно перебирая в голове всех стриптизерш, которые работают в этом заведении.
— Ну, та, которая Степку любит обслуживать, — загоготал Влад, еще один мужчина их компании, отчего Степка грозно показал ему кулак.
— А-а-а, э-э-э-та, — нетрезво протянул Кирилл. — Ну поехали.
Стриптиз-клуб был, как и всегда, переполнен мужчинами разных возрастов. Компания Кирилла и его друзей иногда наведывалась туда по пятницам или субботам, но особенно тогда, когда Кирилл возвращался из очередной командировки домой. Так он старался заглушить в себе обиду на невнимание Ксении и подавить свою душевную боль. Он предавался ласкам и мнимой платонической любви, стараясь компенсировать то, чего ему не хватало с его женщиной. Ксюша не была его законной женой, её устраивали ставшие обыденными вещами для нашего времени гражданские отношения. Как-то у нее все было не так, как у всех женщин. Наверное именно этим она и зацепила Кирилла три года назад, когда он настойчиво добивался ее, а она по-прежнему оставалась холодной и неприступной, как скала.
Как только компания расположилась за столиком, откинувшись на мягкие диваны из красной кожи, к ним тут же подошла та самая Варя, о которой с таким наслаждением отзывался Влад.
— Привет, мальчики! — подмигнув им, прокричала сквозь громкую музыку девушка. — Что заказывать будем?
— Нам все как обычно, детка! — хлопнул ее по ягодицам Степка. — Водку, пиво и девочек!
— Полегче, малыш! — игриво зарычала, как дикая кошка, Варя. — Я сегодня не настроена на жесткие игры, — а потом с придыханием прошептала ему на ушко: — Сегодня я хочу нежности…
— О-о-о-у… — удивился Степка. — Я всегда готов.
Музыка, алкоголь, нагие танцовщицы и умелые Варины уговоры выпить еще, сделали свое дело — Кирилл приехал домой таким, каким себя давно не помнил. Вернее, он не помнил вообще ничего из того, что произошло в тот вечер. Совсем.
Утром Кирилл с острой головной болью резко отпрянул от рядом лежащей Ксюши, усилием воли раскрыл глаза и наблюдал за тем, как она удовлетворенно улыбается. Ксения расслабленно расположилась на второй половине кровати. Ее светлые волосы разметались на подушке, подчеркивая ее золотистый загар из солярия. Ее большие карие глаза блестели каким-то триумфом, будто она отхватила самый лакомый кусок в этой жизни. Солидно выпирающий бугор в паху Кирилла притягивал ее возбужденный взгляд. Ее рука проказливо пробежалась по подтянутому торсу мужчины, двигаясь все ниже и ниже. Кирилл словно оцепенел. Он совершенно не мог узнать Ксению. Она ли это? Та, которая все время была отстраненной, холодной и сдержанной. Но сейчас в нее как будто вселилась сама Афродита.
— Ты?! — ошеломлено выдохнул Кирилл сиплым спросонья голосом.
У него раскалывалась голова, и он с трудом унимал странную щемящую боль в груди, смешанную еще с каким-то чувством. Напряженный мужской член ломило от неудовлетворенного вожделения.