Все требовали рассказов о моих приключениях. Однако историй было так много, что мне пришлось составить нечто вроде сжатого конспекта, строго придерживаясь фактов. Биологи жаждали цифр и отчетов — сколько там было волков, как они выглядели, спаривались ли сколько родилось щенков, где волки жили и охотились, какие тропы использовали. Из моих описаний они сделали вывод, что эти волки действительно не похожи на задействованных в программе по восстановлению численности и, скорее всего, я имел дело с дикими волками, пришедшими сюда по одному из миграционных коридоров, о которых говорил Леви. Все очень разволновались, узнав, что теория Леви подтвердилась. Однако некоторые сотрудники Центра (в основном ученые) категорически не одобряли мой поступок. Конечно, они поражались тому, что мне удалось выжить в таких условиях, сохранив здравый рассудок, да еще и проникнуть в стаю. Это удивляло и меня самого. Но они вовсе не спешили выставлять меня героем. Напротив, они обвиняли меня в безответственности: дескать, я безрассудно подвергал опасности и себя, и волков. Остальные их коллеги считали мое достижение невероятным и сенсационным. А вот индейцы воспринимали мой опыт как нечто достойное, но отнюдь не исключительное. Ведь люди их племени жили в горах среди диких животных сотни лет.
Мне не терпелось прыгнуть в самолет и улететь поскорее. Теперь, когда путь назад, к волкам, я себе отрезал, мне хотелось только одного — домой. Я устал выслушивать как похвалы, так и упреки. Но меня все-таки уговорили остаться в лагере на пару недель, чтобы немного прийти в себя и восстановить силы. А это оказалось не так просто. Понятно, что мне предстоял нелегкий период психологической адаптации. Но существовала еще одна проблема — мой организм так привык к сырому мясу, что долгое время просто отказывался принимать другую пищу! Я умирал от желания навернуть пиццы с пеперони, мороженого и прочей съестной ерунды, но мой бедный желудок пока не способен был переварить все это. К тому же он настолько сжался, что я мог есть только по чуть-чуть, маленькими порциями. Мне требовалось три дня, чтобы съесть то, что сейчас я уминаю за один присест. А углеводы добрых три недели мгновенно вызывали у меня тошноту и расстройство желудка.
Но труднее всего было вновь научиться жить среди людей. Мир, который я только что покинул, был простым и гармоничным. В нем отсутствовали хитрость, злоба, обман и бессмысленная жестокость. Там царил естественный и разумный порядок вещей. Волки могли вести себя агрессивно и жестко, защищая свои интересы, но о близких заботились нежно и преданно, что я испытал и на себе. Главной задачей этих животных было кормить и защищать свою семью, но они также уважали и остальных существ, живущих рядом. Они убивали только ради еды, а не ради забавы, и не больше, чем необходимо.
Люди же, напротив, обычно плюют на окружающий мир с высокой колокольни. Им присущи жадность и эгоизм, они обращаются с природой так, будто все на свете существует для них одних. Наше общество во многом несправедливо и жестоко. Дожидаясь своего рейса в аэропорту, я наблюдал, как родители без всякого повода отчитывают и ругают своих маленьких детей. Мне хотелось крикнуть им: «Немедленно прекратите! Это же ваши дети. Научитесь ценить то, что имеете!»
Глава 16
Новый подход
И вот, после всей этой нервотрепки, я наконец-то очутился в Англии. Мои мысли постоянно занимал вопрос, как улучшить жизнь волков в неволе. Теперь, когда я так глубоко проник в их мир, мне открылись вещи, которые нельзя постичь, наблюдая за ними со стороны. Как часто поведение волков толковалось неверно! Их истинные потребности оставались без должного внимания, и я страстно желал помочь им.
Первым делом я отправился в Плимут — повидаться с Джен. К тому времени у меня совсем закончились деньги, и я активно взялся за поиски работы. Я хотел найти что-нибудь, связанное с животными, предпочтительно из семейства собачьих, но в то же время обеспечивающее достойный заработок. С помощью старых армейских связей мне удалось устроиться на курсы инструкторов-кинологов при военном ведомстве в городке Мелтон-Моубрей, в графстве Лестершир. Мы начали с основ дрессуры, потом были тренировки с преследованием, когда пес должен догнать чужака и схватить за рукав, и напоследок — правила ухода за служебными собаками. Курсы длились три месяца, и по окончании этого периода я досконально знал все — от правил кормления и присмотра за животными до методов обучения собак и людей, которым предстоит иметь с ними дело.