Но потом кто-то прореху в чарах исправил — Дамблдор подозревал все того же Флитвика — и все вернулось на круги своя.
А в конце февраля стало еще хуже…
— Директор!
Хагрид, как и всегда, ввалился в кабинет Альбуса без стука, почти снеся дверь с петель. От хранителя ключей разило выпивкой, маленькие глаза блестели от слез. Дамблдор, как раз обсуждавший с Северусом странное поведение Квиррелла, почуял новую порцию неприятностей.
— В чем дело, Рубеус?
— Я… тут зашел в Хогсмид, — начал Хагрид, чуть пошатываясь. — Ничего такого… Просто выпить кружечку. Суббота ведь.
— Ближе к делу, мой мальчик, — поморщился директор. Он бы давно прочел мысли полувеликана, но тот был устойчив к магии.
— Ну я… э-э-э… выпил, — продолжил лесничий чуть более нервно и прижал здоровенную ладонь к одному из своих бездонных карманов — под рукой проступили очертания чего-то округлого. — И обратно решил через Запретный лес немного срезать…
— Хагрид!
— Я нашел кровь единорога, директор! — выпалил Рубеус и вытащил из другого кармана огромный клетчатый платок. — А потом и… мертвую животинку. Самочку. Совсем молодую. Кто-то охотится на единорогов в Запретном лесу, директор!
Альбус скрипнул зубами. Неприятности продолжались.
Глава 14
Гарри в задумчивости постучал в дверь и вошел, услышав отклик. Снейп при появлении студента вздернул бровь, но промолчал, а стоило Поттеру направиться к последнему столу, за которым вот уже две недели отрабатывал свое нарушение распорядка, профессор неопределенно хмыкнул. Котел был водружен на треногу, горелка зажжена. Пока нагревалась родниковая вода для основы, Гарри успел проторенной дорожкой сходить к шкафам с ингредиентами.
В первый раз отправляясь на отработку, Поттер ожидал груды грязных котлов, но оказался на занятии Рейвенкло-Хаффлпафф и в полном недоумении все полтора часа варил умиротворяющий бальзам наравне с пятикурсниками. Зелье было сложным, входило в экзаменационный список СОВ. Не удивительно, что Гарри с ним не справился. И хоть Пенелопа заверила, что результат Поттера не был одним из худших, мальчик все равно переживал весь остаток вечера и рылся в книгах по зельеварению до полуночи, напрочь позабыв о других делах.
Вторая попытка вышла лучше, Снейп даже одобрительно кивнул, но теперь уже недовольным был сам Гарри. И потрошение книг продолжилось. Не найдя ничего путного, Поттер вцепился в Невилла. И на третий вечер отработки над готовым зельем поднимался идеальный серебристый пар.
— Все дело в мяте, — объяснил он позже старосте факультета. — В учебнике обычный рецепт, Снейп же дает вариацию, где кроме лаванды задействованы еще и листья мяты. Благодаря мяте у готового умиротворяющего бальзама приятный освежающий вкус. Но есть большая разница, какие именно листья использовать: с верхней части стебля или с нижней.
Сам Гарри все эти тонкости понимал с большим трудом, но мнению Лонгботтома доверял полностью. Тот в травах разбирался в разы лучше вороненка.
В дальнейшем Поттер, не получив иных инструкций, продолжал каждый вечер варить по котлу бальзама и к концу второй недели довел процесс до автоматизма. Вот и этим вечером Гарри расслабленно крошил и растирал ингредиенты, мыслями находясь в спальне мальчиков, где остался очередной толстенный талмуд.
За две недели Поттер внимательно прочитал все имевшиеся у него книги, в которых авторы хоть как-то затрагивали тему сущностей. И чем дальше он углублялся в свои исследования, тем больше недоумевал, обнаруживая несостыковки и противоречия.
«Вокруг тебя слишком много мозгошмыгов», — написала неделю назад Луна, добавив, что Гарри, оказывается, переслал ей парочку этих невидимых созданий прямо в запечатанном конверте. Тогда Поттер и решился признаться девочке в своих изысканиях, прекрасно осознавая, что просто жалуется.
Его планы в очередной раз вылетели в трубу. Он не сделал и половины того, что запланировал на каникулы до их начала, не исполнил даже часть исправленного позже плана. А после каникул времени и сил хватало лишь на то, чтобы учиться, просматривать книги, вести переписку, иногда делать артефакт-другой для студентов и вырываться на час вечером или рано утром домой. Ну и ходить на отработки, конечно. Все остальное пришлось отложить.
Но и столь короткий, вроде бы, список дел оказался неподъемным, когда за очередное эссе по астрономии Гарри получил «Удовлетворительно», а Квиррелл, дергавшийся и заикавшийся все больше, влепил «Выше Ожидаемого» за письменную практическую.