В присутствии друга Малфою не было нужды удерживать маску высокомерного аристократа, но он все же сдерживался, внимательно наблюдая за сидящим напротив волшебником.
— В последнее время… В последнее время ты не ощущал ничего странного? — спросил блондин наконец. — С тех пор, как…
— Совсем немного, — признался Снейп. — Но это несравнимо с тем, что было полгода назад.
Оба поморщились, вспомнив, как еще весной Метка на их левых предплечьях горела огнем и дергала болью. В тот день все последователи Темного Лорда получили явное свидетельство того, что Тот-Кого-Нельзя-Называть не покинул этот мир. Тогда, встретившись с Люциусом, Северус отчетливо видел страх в глазах друга. Оба с разным чувством ждали последствий, но те не наступили.
— Что же тогда случилось? — в который раз спросил Малфой.
Северус не ответил. Всю свою жизнь он боготворил темные искусства, но всегда, даже в тридцать лет понимал, что знает о них слишком мало, чтобы сделать предположение о природе нынешних проявлений Метки.
— Если бы он… — прошептал Люциус. — Если бы он вернулся, разве не призвал бы своих сторонников?
Это было очевидное предположение, но прямо сейчас Снейп не знал, что и думать. А мелкий заика Квиррелл вызывал слишком много подозрений.
— Ты знаешь, что Драко общается с Поттером? — не нуждаясь в ответе на предыдущий вопрос, спросил блондин. — Он написал об этом Нарси.
— Верно, — согласился Северус, — но пока это именно общение.
— Неожиданно, — признался Малфой. — Мне казалось, Дамблдор настроит мальчика против Слизерина как такового.
— Мне тоже так казалось, — подтвердил зельевар и глотнул кофе. — Но этот ребенок… не очень похож на своего отца. Как минимум пока.
— Но как такое возможно? Что за игру ведет директор? — нахмурился Люциус. — Десять лет назад он во всеуслышание заявил, что является опекуном Гарри Поттера, а потом… уже гораздо позже до меня дошли слухи, что младенца надежно спрятали…
Они оба едва помнили те события. Первые полгода или даже год после падения Темного Лорда Малфои жили, как на пороховой бочке, а Снейп затаился и дышал через раз в хогвартских подземельях. Суды шли один за другим. Многих упекли за решетку, но многим удалось и отвертеться. Люциус использовал золото и связи, чтобы избежать Азкабана, Северус не оказался в камере лишь заступничеством Альбуса, и тогда никому из них не было дела до Мальчика-Который-Выжил. Как, в прочем, и большинству жителей магической Британии.
Лишь гораздо позже, когда поутихли костры чисток и Министерство Магии занялось раздачей наград, люди стали задаваться вопросом, где же их спаситель, куда делся Гарри Поттер. Тогда Дамблдору и пришлось признаться, что победитель Того-Кого-Нельзя-Называть находится в безопасном месте и ни в чем не нуждается. Несколько раз кто-то пытался уточнять детали, заявлять какие-то права на информацию, но директор Хогвартса быстро задавил редкие ростки сомнений авторитетом и своими регалиями.
— Мне никогда не было дела до этого ребенка, но нас так рьяно заверяли в том, что он растет в тени Дамблдора, что я ожидал прибытия в Хогвартс решительного гриффиндорца с взглядами на жизнь, как у этого седобородого интригана, — озвучил свои мысли Малфой. — Но из письма сына следует, что мальчишка гораздо более лоялен ко всем, чем думалось. Да и Рейвенкло… Наводит на интересные выводы. К тому же, сын рассказал, что Поттер, с его собственных слов, рос у своих маггловских родственников.
— Это правда, — не стал отпираться Снейп. — Я сам узнал об этом недавно.
— Но это ведь!.. — возмутился Люц. — Это совершенно ненормально. Поттеры — лорды. И… пусть мне и неприятно это признавать… древний и чистокровный род. Пусть последний отпрыск этой семьи и полукровка, но он от этого не перестает быть последним и законным наследником! Он не должен был расти среди магглов. Это против законов.
Северус невольно хмыкнул, с прищуром воззрился на друга и заметил:
— Похоже, тебя это задевает. Тебя разве волнует судьба этого мальчишки?
— Если он способен спокойно разговаривать с Драко и пока не производит впечатления воспитанника Дамблдора, то вполне разумно рассматривать его не как мелкую пешку, а более значимую фигуру на игральной доске, — признался Малфой очень тихо. Северус даже немного опешил от столь откровенного ответа. — Мы не знаем, что ждет впереди. Возвращение Лорда… возможно. И ты сам прекрасно знаешь, Северус, как он поступит с теми, кого сочтет предателями. Я не тешу себя надеждами, что мне простится история про Империо. Если бы впечатление от Гарри Поттера было бы однозначным, не оставалось бы иного выхода, кроме как надеяться на милость Лорда… Играть на стороне длиннобородого интригана я никогда бы не стал. Тот… О, он первым предаст! Ты на собственной шкуре ощутил, что означают обещания Дамблдора.