— Уверены? — напрягся Снейп.
— Они не выглядели перепуганными, — пожал плечами Кеттлберн. — Да и пострадавшими. У девчонки лицо опухло от слез, а Поттер даже палочку не вытащил.
— Хорошо, что никто не пострадал, — отметил Флитвик. — Но сейчас важно вернуться в гостиные факультетов и успокоить детей. Помона уже умчалась к своим. Давайте, коллеги, быстро здесь разберемся и пойдем. Северус, у Поппи найдется достаточно успокоительного?
— Да, конечно, — кивнул зельевар.
— Думаю, наша дорогая мадам Помфри уже подготовила все необходимое и ожидает запроса, — сказал Альбус.
— Тогда… я с-сам здесь вс-се улажу, — предложил Квиррелл, посматривая на тролля с тревогой.
Северус сомневался в способности молодого учителя уладить хоть что-то, но не собирался предлагать свои услуги. Хватит и того, что он лично обезвредил чудовище.
— Да-да, Квиринус, мальчик мой, займись, — добродушно улыбнулся директор. — А всем остальным есть чем заняться. Я распоряжусь о том, чтобы в гостиные доставили еду и напитки. Думаю, это поможет успокоить детей не меньше, чем зелья.
Преподаватели покивали и уже собрались расходиться, как всех окликнул Филч:
— Простите, директор, профессора, но что-то не так с этой дверью.
Волшебники оглянулись на бессменного завхоза Хогвартса, который с несвойственной ему растерянностью дергал ручку двери в туалет для девочек. Створка изрядно пострадала от ударов дубиной, пол усеивали щепки, но с виду не такая уж прочная преграда не поддавалась Аргусу.
— Видимо, заклинило, — вздохнул Дамблдор и взмахнул своей волшебной палочкой. Снейп прекрасно знал, как Альбус не любит заниматься мелочами, но при этом обожает представать перед всеми спасителем. Добрым и мудрым магом. Великим и светлым волшебником. Вот и теперь директор решил продемонстрировать то, как внимателен он даже к мелочам. Северус поморщился, прекрасно зная, что после, в будущем, Альбус как-нибудь это использует.
В один взмах палочки директор исправил внешний вид двери, а после велел ей раскрыться, но та даже не шелохнулась. Обескураженный этим, великий и светлый волшебник применил к двери еще парочку отпирающих заклинаний. С тем же результатом.
— Да в чем дело? — стараясь не злиться, спросил директор тихо.
После еще нескольких отпирающих заклинаний и еще одного ремонтного Дамблдор не выдержал, шагнул к двери и подергал ручку. Дверь не поддалась.
Остальные преподаватели, не спеша расходиться, наблюдали молча. И это через какое-то время начало злить Альбуса, но он всячески старался это скрыть.
— Возможно… эльфы знают, что произошло? — кашлянув, предположил Флитвик. В его черных глазках плясали хитрые искры.
Дамблдор поморщился, но вызвал одного из хогвартских эльфов. Тот пристально глянул на дверь и тоненько пропищал:
— Дверь заблокирована магией.
— Это вы ее закрыли? — потребовал ответа Альбус.
— Нет, эльфы не смеют запечатывать двери школы, господин директор, — в ужасе вытаращив глаза, ответил эльф. — Школа может сама закрыть какие-то помещения, но мы не смеем! А тут не магия школы, магия волшебников.
Поклонившись, эльф счел, что ответил на все вопросы, и исчез, оставив магов перед закрытой дверью. Дамблдор недовольно выдохнул и попытался снова отпереть замок, но даже очень сложные чары не подействовали, а улыбка преподавателя чар стала еще шире. Но стоило директору обернуться, Филиус тут же спрятал ее за щеткой усов.
— Думаю, это сейчас не так уж важно, — стараясь ничем не выдать свое унижение, сказал Альбус. — Разберемся завтра, Аргус. Сейчас есть дела и поважнее.
Директор не стал предлагать и другим волшебникам попробовать свои силы, и Северус понимал его мотивы. Так или иначе, Дамблдор искренне считал себя самым сильным волшебником века и не допускал даже мысли, что кто-то из профессоров может знать то, чего он не ведает. Хватит и того унижения, что директор при всех не смог открыть какую-то дверь и уже намерился по-простому вынести ее Бомбардой.
Глядя на удаляющуюся спину директора, Снейп задумался над тем, знает ли Альбус, что не все даже в Хогвартсе считают его таким уж сильным волшебником.
Сам зельевар осознал это уже после того, как попал в директорские силки. А ребенком он искренне верил в тот образ, который Дамблдор сам себе создал за многие и многие годы. Но, повзрослев и находясь к директору настолько близко, Северус быстро распрощался с иллюзиями. А поглядывая на Помону или Филиуса, он видел тех, кто и не очаровывался, что весьма отрезвляло в моменты, когда молодой преподаватель зельеварения подпадал под влияние старшего коллеги. Правда, за последние несколько лет подобного со Снейпом уже не случалось. Более того, он все больше убеждался, что во всей школе из взрослых по-настоящему преданными Альбусу оставались только Минерва и лесничий. Даже Сибилла Трелони, не столько преподававшая в Хогвартсе, сколько прятавшаяся в нем от окружающего мира, не возносила Дамблдора, а ведь именно его стараниями у нее была крыша над головой и питание. Ей даже прощали непозволительную для преподавателя эксцентричность и пристрастие к алкоголю.