Но вот студенты в большей массе своей считали директора именно тем, за кого он себя выдавал — великим и мудрым учителем, старцем, знающим ответы на все вопросы, добрым дедушкой, готовым выслушать и помочь. Даже некоторые слизеринцы охотно поднимались в кабинет Дамблдора время от времени, чтобы выпить чашку чая в его компании.
С взрослыми магами было сложнее. Как бы Альбус ни старался выставить себя великим, светлым и мудрым, это не открывало ему двери Совета Лордов, куда мог попасть любой достаточно родовитый чистокровный волшебник и любой лорд. И пусть директор возглавлял Визенгамот и был председателем МКМ, это никак не помогало ему достичь главной цели — беспрепятственно диктовать свои правила сообществу магов. Да, он вершил суд, вводил законы, давал советы министру и влиял на умы школьников, так что значительная часть волшебников магической Британии была готова смотреть ему в рот, но Альбус не мог влиять на Совет, а как бы кто ни считал, но именно Совет был главным органом управления страной. Пусть формально всем руководил министр, но его должность была и всегда оставалась выборной, что означало возможность смещения в любой момент. Маги из Совета получали свои места по наследству и могли оказаться не у дел лишь в случае нарушения законов магии. Даже после войны с Темным Лордом те из Пожирателей Смерти из числа лордов, кто остался на свободе, не потеряли свои места в Совете. А те, кто сейчас сидели в Азкабане, сохранили свои места и могли вернуться в случае чего. Лишь прервавшаяся линия рода исключала семью из Совета. Не раз и не два Дамблдор и другие подавали требования в Совет об исключении тех или иных магов, а так же о своем включении в число членов. Но всегда получали отказ. И даже победителю Гриндевальда не было сделано исключения.
Северус узнал обо всем от Люциуса, который спокойно заседал в Совете и до падения Темного Лорда, и после, и прекрасно понимал, что двигало Альбусом. Тот не зря вечно отказывался от поста министра и оставался директором школы. Как и любой достаточно осведомленный политик, Дамблдор знал, что министр решает в магической Британии многое, но не все, ведь Министерство Магии когда-то было образовано именно Советом Лордов, а не наоборот. И по сию пору многие законы в стране были составлены так, что Совет в любой миг мог вмешаться и повлиять на министра. Более того, очень многое не поддавалось коррекции.
Так именно Совет Лордов решал то, как именно будут потрачены имеющиеся у Министерства деньги. В какой-то степени это было оправдано, ведь именно они вносили значительный вклад в бюджет. Именно Совет был главным управленческим органом для всевозможных гильдий, и каждый следующий министр мог лишь скрипеть зубами, понимая, что мастеров и магистров невозможно прижать, ведь те готовы подчиняться только Совету.
Обычные же граждане часто и не понимали, что такое Совет и для чего он нужен. Но именно благодаря Совету все они могли покупать в лавках зелья работы подмастерьев, мастеров и даже магистров, не подозревая о том, что в какой-то момент Министерство хотело протащить закон, не только регулирующий деятельность зельеваров, но и налагающий на их товар дополнительный налог, из-за которого стоимость зелий мастеров стала бы неподъемной для среднестатистического волшебника.
Или что именно стараниями Совета штат Автората пополняется только теми, кто закончил аврорскую академию, а не всеми, кто готов рисковать собой. А ведь к такому призывали еще лет пятнадцать назад, предлагая зачислять на службу любого отчаянного храбреца. Это спасло страну от наплыва бездарных магов с лицензией на применение многих опасных заклинаний.
И именно Совет не дал разрушить медицинскую систему, обязав больницы и клиники брать на работу только профессиональных колдомедиков, а на должности ведущих врачей — только специалистов с родовым даром. Многие посчитали это дискриминацией, особенно выпускники медицинской академии, но даже главный целитель клиники святого Мунго поддержал решение Совета. Кому как не ему было знать, что лекарь с родовым даром мог справиться там, где пасовали и десять остальных колдомедиков.