Дверь распахнулась со скрипом. Внутрь тут же хлынул поток воздуха, сквозняком шевеля слой паутины на посеревших от пыли обоях. Шагнув вперед, Гарри поморщился — дом изнутри еще больше напоминал утопленника. Сырость, плесень, гарь. А еще тянуло набухшей от воды землей, будто Гарри стоял на краю свежей могилы в дождливый день.
Передернув плечами, мальчик сменил серебряную спицу на собственную волшебную палочку, во вторую руку взял спицу с алмазным напылением — пусть он и не чувствовал реальной угрозы, но место ему с каждой секундой нравилось все меньше, и вошел в дом.
На стенах сами собой зажглись газовые рожки. В их тусклом свете вздувшиеся обои придали длинному узкому коридору вид гигантской кишки какого-то зверя. Идя вперед, Поттер старался не касаться стен и предметов. С портретов на мальчика, не мигая и помалкивая, взирали чем-то разгневанные волшебники. Изображение каждого было подернуто тенью, будто на полотна накинули тончайший черный шелк.
У поворота на лестницу в нише разместились подставка для зонтов, сделанная из ноги тролля, комод и зеркало в золоченой оправе. Амальгама вздулась и частично осыпалась, а чары, прежде державшиеся на зеркале, оборвались в нескольких местах, отчего в отражении коридор, лестница и дверь в кухню вытянулись и причудливо исказились.
С секунду порассматривав свое вытянутое и перевернутое лицо, Гарри отвернулся и пристально взглянул вверх, оценивая состояние лестницы. Интуиция показывала, что искать ритуальный зал нужно в другом месте, так что мальчик решительно проследовал дальше по коридору, мимо кухни, смело углубляясь в непроглядную тьму, не освещенную газовыми рожками.
Люмос на кончике палочки едва разгонял мглу. Та казалась живой и плотной, тянулась к рукам и лицу черными щупальцами ледяного тумана. От холодного дыхания сквозняков в затылок вставали дыбом волоски на коже, хотелось отступить, вернуться в более безопасное место, но Гарри только сильнее сжал палочку и медленно двинулся вперед.
Юный волшебник подносил огонек Люмоса к стенам и видел все те же темно-зеленые в черноту обои с крупным золотистым рисунком, рожки светильников, рамы портретов, на которых сквозь тьму едва проступали фигуры и лица, напоминая больше призраков и монстров из кошмаров, чем людей. Редкие двери с ручками в виде змей не поддавались, хоть и кусали мальчика за пальцы, и недовольно шипели на парселтанге. Выслушивая оскорбления, Поттер шел дальше, шипя не хуже змеи из-за многочисленных ранок от укусов серебряных клыков, пока одна из дверей не поддалась, явив юному волшебнику черный провал и уходящие вниз ступени.
— Подвал? — предположил Гарри и взмахнул волшебной палочкой, вычерчивая петлю: — Люмос Максима!
И в этот миг ему на загривок свалилось что-то большое и холодное, обхватив шею и дернув за волосы. От неожиданности Гарри заорал и качнулся вперед. В свете Люмоса мелькнули длинные пальцы и огромные уши, а потом свет погас, и Поттер со своей внезапной ношей полетел вниз, в густую, как кисель, тьму.
Глава 50. Блэк-хаус. часть 2
Вальбурга Блэк всегда была сильной. У нее не было иного выхода. Ее отец оказался самым безвольным Блэком, какого она когда-либо знала, а ведь семья даже в сложные времена оставалась одной из самых многочисленных в магической Британии.
Поллукса Блэка обручили с Ирмой Крэбб еще до того, как ему исполнилось одиннадцать. Нареченная к тому моменту заканчивала третий курс и легко взяла в оборот покладистого мальчишку. Это сыграло ей на руку, когда решено было разорвать помолвку и связать Поллукса с девушкой из более выгодной Блэкам семьи. Ирма сделала все, чтобы на семью Крэбб не упал позор от подобного шага. Ее риск и упорство оправдались, а Поллукс Блэк в неполные четырнадцать стал отцом в первый раз.
Столь ранние браки в начале века уже были редкостью, но некоторые волшебники все еще женили детей довольно рано, а Хогвартс предоставлял семейным парам отдельные апартаменты. А потом, когда Альбус Дамблдор упрочил свое положение в школе, заняв место не только преподавателя Трансфигурации, но и заместителя директора, все изменилось.
За несколько лет этот полукровка многое успел испортить в Хогвартсе, прежде по праву считавшемся не просто школой, а маленьким отдельным государством, ни от кого не зависящим. Переписать Устав ему не дали, но при поддержке Диппета Дамблдор довольно успешно внедрил новые правила. Семейное крыло учеников закрыли. А через пару лет — и преподавательское. Отныне ни вступившие брак на последних курсах студенты, ни даже профессора не могли жить с супругами. Тогда довольно значительно сменился состав преподавателей, ведь мужья и жены профессоров не готовы были ютиться в комнатах рядом с учебными классами, а встречи только по выходным многие сочли за ущемление собственных прав. Что уж говорить о возможности ночевки в Хогвартсе посторонних магов: родителей студентов, решивших навестить детей; чиновников и зарубежных гостей.