«Интересно, — подумал я, — у фламандских официантов есть обычай плевать в суп клиентам, говорящим по-французски?»
Так и не узнав этой кулинарной тайны Фландрии, я поел, расплатился и вышел из ресторанчика. До отъезда оставалось около часа, и я решил вернуться к каналу, посидеть на берегу и поглядеть на воду. На душе было тихо и хорошо; город, соорудив колыбель из каналов и кирпичных зданий, нежно убаюкивал меня в ней.
— Миша! — донеслось до меня.
Очнувшись, я оглянулся на голос. Вдоль набережной ко мне неуклюжей походкой приближался Макс, Ритин муж.
— Миша! Вот ты где… — Он плюхнулся на каменный парапет рядом со мной. — А я тебя всюду ищу.
— И зачем ты меня всюду ищешь? — поинтересовался я. — Мой рабочий день и вообще миссия экскурсовода успешно завершены. Или ты пришел вручить мне деньги за мой нелегкий труд?
— Нет, деньги у Риты.
— Я почему-то так и думал, — хмыкнул я.
— Ну да, мне этой бухгалтерией как-то неинтересно заниматься.
— А чем тебе интересно заниматься?
Макс задумался.
— Не в этом дело, — произнес он наконец. — Ты мне лучше скажи… А зачем тебя Рита поцеловала?
— Ух ты! — оживился я. — Да ты никак ревнуешь?
— Честно? Не очень. Ну, то есть совсем, наверно, не ревную. Скучно это. И как-то. некрасиво.
— А что не скучно?
— Не знаю. Вроде, все скучно, а на самом деле ничего не скучно. Понимаешь?
— Не совсем.
— Просто жить — не скучно. Я могу на скамейке сидеть, на траве сидеть, в кресле сидеть, перед телевизором сидеть, часами могу сидеть, и мне не скучно. Мне хорошо. Меня не трогают — и мне хорошо. А Рита так не может. Ей нужно, чтобы вокруг все двигалось, крутилось, пыхтело.
— Как же ты на такой женился?
— Она хорошая, нежная, заботливая… Я бы без нее пропал.
— Ты ее любишь?
— Очень люблю. Если она куда-то совсем исчезнет, я просто не знаю, как буду дальше.
— Я понял, — усмехнулся я. — Тебе нужно, чтобы она появлялась по твоему желанию и исчезала по твоему желанию.
— Ну да, наверно.
— Макс, ты ошибся. Тебе нужна не жена, а джинн из лампы. Потрешь лампу — появится, сделает дело — исчезнет. Короче, зачем я тебе понадобился?
— Так я ж и говорю, — объяснил Макс, — из-за Риты. Ты понимаешь, я и правда не ревнивый, а она почему-то сердится. Она хорошая, но глупая, сама не понимает, что если б я ее ко всем ревновал, она бы от меня давно ушла. Я ей нужен такой, какой есть. И она мне нужна такая, какая есть. Но она так устала, так перенервничала из-за этой поездки, что мне хочется сделать ей приятное.
— Макс, — улыбнулся я, — тебе сколько лет?
— Сорок. А что?
— Ты похож на восьмилетнего.
— Почему?
— Макс, пожалуйста, не смеши меня. Говори лучше, что ты там надумал.
— Понимаешь… — Макс замялся. — Нам надо… В общем, нам надо подраться.
— Чего? — изумился я.
— Нет-нет, ты не подумай, — замахал руками Макс, — не по-настоящему, понарошку. Но чтоб следы остались.
— Макс, ты соображаешь, что говоришь?
— Ну да. Ты мне поставишь синяк под глазом, и я тебе поставлю. Только ты не очень сильно бей, я боли боюсь.
— Так, — сказал я, — значит, я тебе синяк и ты мне синяк. Обмен, конечно, честный, но совершенно идиотский. А в чем смысл сделки?
— Ну как ты не можешь понять! — покачал головой Макс. — Рита решит, что я приревновал, подрался из-за нее, и будет рада.
— Твою выгоду я понял. А моя выгода в чем?
— Твоя? — удивился Макс. — Об этом я как-то не подумал.
— Ну, так ты походи вдоль канала и подумай. А я прогуляюсь где-нибудь в другом месте.
Я встал, чтоб уйти. Макс поднялся следом.
— Значит, не хочешь меня ударить? — сказал он.