— Надо было оставить тебя в канале? — удивился Макс.
— Может быть. Спокойной ночи.
— Погоди, не вешай трубку, тут Рита хочет с тобой поговорить.
— Миша, — послышался в трубке голос Риты, — извини, что беспокою. Мы так быстро расстались, что я забыла сказать тебе главное.
— Что жить без меня не можешь?
— Прекрати. Миша, мы хотим через четыре месяца организовать поездку в Италию. На восемь дней. Рим, Флоренция, Венеция. Ты согласен поехать экскурсоводом? По-моему, мы неплохо сработались.
— Ты так считаешь? — усмехнулся я.
— Да, я так считаю.
— А знаешь что, — сказал я, — пожалуй, я согласен.
— Из обоюдного интереса?
— Нет. Чисто из-за денег.
— Снова на себя наговариваешь?
— Естественно.
— Вот и чудесно. Я буду держать тебя в курсе. Спокойной ночи.
Рита повесила трубку. Я подумал и снова набрал номер Алешки Жаворонкова.
— Привет, Леха, — сказал я. — А я в Италию еду. Через четыре месяца. Что тебе привезти?
— Ничего не привози, — прорычал Жаворонков. — И сам не приезжай. Прыгни с Пизанской башни и останься там навсегда. Сволочь ты, Миша.
Он бросил трубку.
Я улыбнулся, положил трубку и по новой забрался в чуть подостывшую ванну, которая в тот момент представлялась мне пусть и очень маленьким, но счастьем.
Французская рыбалка
У моего приятеля Сани Кожухова, который по прибытии в Германию сменил фамилию русской матери на фамилию еврейского отца и стал Алексом Фридманом, имелись в жизни две строго обособленные страсти: женщины и рыбная ловля. Границу между ними Саня проводил коротко и категорично:
— Ездить на рыбалку с женщиной — все равно, что ложиться с удочкой в постель.
Мне, однако, в обеих страстях виделось куда больше сходства, чем может показаться на первый взгляд. Во всяком случае, тактика оставалась неизменной: забросить наживку, вовремя подсечь и, наконец, вырвать жертву из привычной для нее стихии. Неизменным оставалось и выражение Саниного лица, когда он вытаскивал бьющуюся на крючке рыбину или выуживал взглядом из толпы приглянувшуюся девушку.
Саня был высок ростом и до того тощ, что было непонятно, откуда в нем, принимая во внимание количество его романов, столько жизненных соков.
— Саня, ты однажды превратишься в половую тряпку, — говорил я ему. — Или в сдувшийся воздушный шарик.
— Половая тряпка звучит отвратительно, — отвечал Саня. — В сдувшемся шарике видится нечто использованное. Я в ужасе. Лучше сравни меня со свечой. Во-первых, ее стойкость внушает оптимизм. Во-вторых, мне это ближе как сыну врача. Ты знаешь девиз врачей? «Служа другим, сгораю». Если это не обо мне, то о ком же?
Если то, чем занимался Саня, действительно можно назвать служением, то служакой он был исправным. Наш относительно небольшой городок был слишком тесен для его неуемной натуры, и в конце концов его самосжигающее служение начало, словно под действием центробежной силы, охватывать всю округу. Сане трижды собирались набить морду и дважды набили. Число желавших проделать это мужчин росло прямо пропорционально числу Саниных побед над женщинами. Полученные раны Саня залечивал на рыбалке, которая на некоторое время настраивала его на философский лад.
— Саня, — спрашивал я у него, — признайся честно: кого у тебя было больше — женщин или рыб?
— Бестактно поставленный вопрос, — отвечал Саня. — Как сказал бы мой папа-врач, не будем путать рыболовство и рыбофильство. Я в ужасе. Какая еще гадость копошится в твоем извращенном уме?
— В моем уме, — усмехался я, — копошится дурное предчувствие, что однажды ты объединишь обе свои пламенные страсти и женишься на русалке.
— Без комментариев, — заявлял Саня.
— Что, крыть нечем?
— Нет. Просто трудно комментировать идиота.
Впрочем, время показало, что я был не таким уж идиотом, как, вероятно, Сане хотелось бы. Закинув однажды свой крючок слишком опрометчиво, он сам на него попался. Девушку, выловленную им на собственную беспутную голову, звали Наташей, и она в самом деле напоминала русалку огромными зелеными глазами и светлыми, почти бесцветными волосами. Саня пропал. Он до такой степени влюбился в свой улов, что остальные женщины перестали для него существовать. Это пугало его и изумляло тех, кто его знал.
— Я в ужасе, — говорил Саня. — Эта Наташа, по-моему, знается с нечистой силой. Она меня заколдовала и наложила заклятье. И, главное, всюду отпускает одного. Значит, уверена в своей силе. Представь: вчера на дискотеке познакомился с одной девицей. Чудо, что за телочка. Сидит у стойки бара и якобы скучает. Я к ней подкатываю с намерением угостить коктейлем, только открываю рот и произношу «позвольте», как чувствую, что язык у меня прилип к гортани. «Ну, — спрашивает она, — так что же вам позволить?» — «Позвольте, — говорю, — вас проигнорировать». И отхожу от бара, как побитая собака.