— Что я вам предлагаю?
— Ну, что-то вроде тройственных отношений.
— Вы с ума сошли! Послушайте, Миша, я и мой муж организуем двухдневную поездку в Брюссель и Брюгге для русскоязычных туристов. Нам нужен экскурсовод. Один ваш друг порекомендовал мне вас как человека, который разбирается в живописи и в истории.
— Это который же друг? — поинтересовался я.
— Алексей. Алеша Жаворонков.
— Леха, что ли? У вас устаревшие сведения. Он мне больше не друг.
— Почему?
— Потому что. Вы бы стали дружить с человеком, который, чуть сядешь с ним за стол, напивается, буянит и лезет в драку?
— Пожалуй, нет.
— Вот и он не хочет.
Некоторое время трубка молчала. Затем снова послышался голос Риты:
— Вы шутите?
— Шучу, конечно.
— То есть наговариваете на себя?
— Естественно, наговариваю.
— Зачем?
— Чтобы вы были готовы к худшему и не разочаровались при встрече.
— Ну-ну, — проговорила Рита. — Так что насчет Бельгии?
— Хорошая страна, — сказал я. — Я там не был ни разу.
— Вот видите. А теперь мало того, что побываете, так еще и деньги заработаете.
— Сколько? — Я оживился.
— Триста марок вас устроит? Плюс ночь в гостинице с завтраком. Вы когда-нибудь зарабатывали триста марок за два дня?
— Нет. Только за одну ночь и без завтрака.
Рита вздохнула.
— С вами чертовски трудно разговаривать. Сколько вам лет?
— Тридцать один.
— А ведете себя как двадцатилетний. Короче, вы согласны?
— Я-то согласен. Только как я буду водить туристов по городам, в которых ни разу не был?
— Не волнуйтесь, Миша. Этим займется брюссельский экскурсовод. Вашей обязанностью будет занимать людей историческими сведениями, пока мы будем ехать в автобусе, а также вести экскурсии в музеях. Расскажете о художниках, о картинах. Алеша говорил, что вы хороший рассказчик.
— Алеша сволочь, — заявил я.
— Почему это он сволочь?
— Потому что я всегда ненавидел экскурсоводов. А теперь по его милости сам таким стану.
— Знаете что, — сказала Рита, — если для вас это так принципиально — откажитесь и покончим с этим.
— Я что, идиот, отказываться от трехсот марок? Вы меня искусили. Я теперь Адам, соблазненный, изгнанный из рая и вынужденный в поте лица своего зарабатывать хлеб на суровых бельгийских просторах.
— Ну, слава Богу, — с усталым облегчением выдохнула Рита. — Значит, увидимся через неделю. Пока-пока.
Она с не слишком учтивой поспешностью повесила трубку.
— Хамка, — сказал я.
Затем подумал и набрал номер Алешки Жаворонкова.
— Да? — раздался в трубке его недовольный голос.
— Привет, Леха, — сказал я. — А я в Бельгию еду.
— Я в курсе, — ответил Леха.
— А ты в курсе, что ты сволочь?
— В курсе.
— Я так и думал. Что тебе привезти из Бельгии?
— Пива бельгийского.
— Ладно. Привезу тебе пива и статуэтку Писающего мальчика.
— На черта мне сдался твой Писающий мальчик?
— Чтоб ты знал, для чего пиво пьешь. Слушай, а сколько этой Рите лет?
— Какой Рите?
— Которой ты меня с потрохами сдал.
— А-а… Сорок.
— Тьфу. Сволочь ты, Алеша.
— Я в курсе.
Он, не попрощавшись, повесил трубку.
— Хам, — сказал я.
Неделю спустя, темным и промозглым ноябрьским утром, приправленным моросящим дождем и неспешно опадающими листьями, наш автобус с сорока пятью туристами на борту выехал в сторону Брюсселя. Общество подобралось почтенное — в основном это были немолодые уже люди лет пятидесяти, а то и шестидесяти, а одному старичку было от души за семьдесят. Разнообразила этот геронтарий молоденькая черноволосая девушка лет двадцати пяти с относительно приятным лицом и по-лошадиному большезубой улыбкой. Впрочем, путешествовала она не одна, а в компании родителей — столь же большезубой мамаши, заботливо присевшей по соседству с нею, и невзрачного на вид отца, расположившегося на сиденье сзади и нежно дышавшего ей в затылок. Было около шести утра, я не выспался, да и остальные пассажиры откровенно клевали носами. Я рассудил, что столь сонливому собранию меньше всего в настоящий момент требуется аниматор, и хотел было задремать, но в этот момент надо мной склонилась изящная фигурка.
— Прошу прощения, — сказала фигурка, — Миша — это вы?
— Миша — это я.
Даже в полутьме автобуса можно было разглядеть удивительной красоты лицо с большими зелеными глазами, вздернутым носиком и чуть припухшими губами. Кончики вьющихся светло-русых волос защекотали мой лоб.
— Кто вы, нежный ангел? — поинтересовался я.