— Три девушки. Три женщины. Три нескончаемых восторга.
— Я понимаю, что нескончаемых. Кто ж кончает от пощечины, затрещины и оплеухи.
— Ты просто завидуешь, — говорил Ярик.
— Вот уж ничуть. Я не мазохист. Если мне приспичит быть избитым, я просто прогуляюсь по ночной Шулявке.
Самоуверенность Ярика была настолько трогательна и беззащитна, а фантазии так нелепы и бескорыстны, что я поневоле испытывал к нему симпатию. Познакомились мы на призывной комиссии в военкомате, где Ярик безуспешно пытался симулировать плоскостопие, близорукость и геморрой. Я не представляю, как можно симулировать геморрой, но Ярик, вдохновившись общей концепцией, великодушно пренебрегал деталями.
— Смотрите! — орал он, демонстрируя устройство своей тыловой части военному хирургу, крепкому мужчине с кирпичного цвета лицом. — Внимательно смотрите!
Помимо них в кабинете находилось еще трое призывников, включая меня. Мы дожидались очереди, выстроившись у стенки и даже на расстоянии ощущая благоухание перегара, которое исходило от хирурга.
— Смотрите! — продолжал надрываться Ярик. — Во все глаза смотрите!
— Нечего там смотреть, — буркнул хирург. — Тоже мне, музей… Ничего интересного, товарищ будущий солдат, я в твоем заднем проходе не наблюдаю.
— А как насчет света в конце тоннеля? — подал голос я.
Хирург зыркнул на меня исподлобья. В его взгляде читалось тупое отвращение и острое желание похмелиться.
— Шеремет, надевай трусы и пошел вон, — сказал он. — А вы, товарищ остроумное животное, пожалуйте сюда.
Он велел мне оголить тыл, нагнуться и раздвинуть ягодицы.
— Вот так сразу? — удивился я.
— А чего тебе еще надо?
— Каких-нибудь предварительных ухаживаний. Ресторан, цветы, шампанское.
— Юморим? — поморщился хирург. — Отвыкай, пока не поздно. Хреново тебе придется в армии с твоим юмором.
— Спасибо, — ответил я. — Мне и так уже не очень хорошо.
За дверью поджидал Ярик.
— Мне понравилось, — сказал он.
— Что тебе понравилось?
— Про свет в конце тоннеля. Врач оценил?
— Не вполне.
— Ну да, они тут все какие-то с дуба рухнувшие. Ты уже был у отоларинголога?
— Нет еще.
— Старая рыжая стерва. Сама не знает, чего хочет. «Станьте, — говорит, — в угол». Что я, маленький, в угол меня ставить? Ладно, стал. Она мне: «Закройте правое ухо». Закрыл. «Повторяйте, — говорит, — за мной». И шепчет: «Шестьдесят шесть». Я шепчу, как она велела: «Шестьдесят шесть». «Что?» — говорит она. «Шестьдесят шесть», — повторяю уже погромче. «Так, — говорит, — она, — дурака валяем? Издеваемся над призывной комиссией? В морфлот захотели? Могу устроить.» Как думаешь, она мне устроит морфлот?
— Вряд ли, — сказал я. — Разве что у нее папа адмирал.
Словом, мы познакомились. На призывном пункте тоже оказались вместе. Меня распределили в партию, отбывающую на Дальний Восток, а Ярика отправили куда-то в Подмосковье, в стройбат. На прощанье он сказал:
— Ты это… как устроишься там, черкани мне пару строк.
— Куда?
— Куда-нибудь.
— Куда-нибудь черкану, — хмыкнул я. — Только и ты мне пиши в ответ. куда-нибудь.
После армии мы встретились совершенно случайно — в вестибюле одного из корпусов Политехнического института, где я с букетом цветов в руках и какой-то опустошенностью в голове поджидал мою знакомую по имени Даша.
О Даше следует рассказать подробней, хотя бы потому, что она стала восхитительным кошмаром моей послеармейской жизни. Познакомились мы в кафе «Шапито», где она сидела с некрасивой веснушчатой подружкой и пила кофе, а я и еще трое друзей расположились за соседним столиком и пили коньяк, отмечая мое возвращение. Слегка одичавший от казарменных будней, я принялся откровенно разглядывать симпатичную девушку со стройной фигуркой и лицом, которое могло сойти за ангельское, если б не шельмоватый изгиб пушистых ресниц, наполовину скрывавших такую же лукавую зелень глаз. Девушка, перехватив мой взгляд, попросила меня смотреть не так пристально. Я нарочито легкомысленно ответил, что любуюсь не ею, а ее кофточкой.
— Дать поносить? — язвительно осведомилась она.
Ее веснушчатая подружка хихикнула.
— Давайте, — ответил я. — А я вам свою футболку. Махнемся, не глядя?
— Махнемся, — неожиданно сказала она. — Снимайте вашу футболку.
— Вы серьезно?
— Серьезней некуда.
Я стащил с себя футболку и протянул ей.
— Теперь вы.
Друзья, сидевшие рядом со мною, напрочь позабыли о коньяке и следили за этой сценой, предвкушая продолжение. К их разочарованию, девушка не стала переодеваться на месте, а удалилась в женский туалет. Минуту спустя она появилась снова, облачившись в мою футболку и держа в руках свою кофточку. Кофточка была бледно-розового цвета с узором из стекляруса.