— Вижу, — хмыкнул я, теряя остатки романтического настроения.
— А знаешь, кто меня обидел?
— Знаю. Хочу извиниться — за себя и за природу.
— Принимается. — кивнул Витя, безвольно уронив голову на грудь. — Опять же — река. Ты как американец меня поймешь. Если у истоков своих вертеться, так и останешься ручейком. Родничком. Будешь бить из-под земли и вокруг расплескиваться. А чтобы стать рекой и во что-то впасть, нужно набраться. Не в том смысле, конечно. Нужно набраться смелости и убегать, убегать от истока. Течь надо. Жить надо. Надоело мне все, американец.
Витя замолчал. Затем вскинул голову и объявил, обращаясь ко всем:
— Лекция закончена. Прошу проследовать на турбазу.
Через пару минут мы были на месте, но расходиться по комнатам не хотелось. Одни закурили, другие просто стояли и негромко разговаривали.
— Слышь, Майкл, — сказал Павел, — а где твой друг?
— Какой?
— Ну, этот… Ярик.
— Не знаю, — ответил я. — У него сегодня романтический вечер. Он, кажется, достучался до сердца глухого красавицы томной.
— Ты о ком?
— О Лесе.
— Или, к примеру, дерево, — напомнил о себе Витя. — Чем дальше от корней, тем ближе к небу. А то б одни пеньки росли. Американец, мне хочется в небо!
— Надо было в космонавты идти, — ответил я. — Паш, Серега, — добавил я тихо, — если у Ярика что-то наклюнется, можно у вас в номере переночевать? Не хочется им мешать.
— Без проблем, — ответил Павел. — Разместимся.
— А Ярик, типа, сразу с двумя замутил? — уточнил Серега.
— В смысле?
— Ну, этой. подружки Лесиной. Ее тоже чет не видать.
— Таси?
— Ну да, Таси. Шустрый твой Ярик. Не ожидал от него.
— Я тоже.
— Американец! — позвал меня Витя.
— Что?
— Забери меня в Америку.
— Что ты там делать будешь?
— Найду что… Я человек серьезный, партийный… Такие всюду нужны.
— Смотри, Витя, уволят тебя с работы за такие разговоры.
— Не уволят. Некому увольнять. Все хотят в Америку.
— Так уж и все?
— Все. Дерево хочет в небо, река хочет к устью. Силы притяжения перестают действовать. Связи рвутся, все расползается на куски.
Неизвестно откуда вдруг появился Ярик, запыхавшийся и, кажется, испуганный.
— Там. это. — Он перевел дыхание. — Тася.
— Что Тася? — не понял я.
— У водопада.
— Что у водопада?
— Сидит. и плачет.
— Тьфу на тебя Ярик, — с облегчением выдохнул я. — Зачем людей пугаешь?
— Она. это. идти не хочет.
— Куда?
— Никуда. Говорит, что там и останется. Меня Леся за тобой послала. Она у водопада, с Тасей.
— Умная девочка, — подал голос Витя. — Все — к водопаду. Скатимся по нему в реку и уплывем. Далеко-далеко.
— Заткнись, — оборвал его я. — Пошли, Ярик.
Мы зашагали обратно к реке.
— Она пьяная совсем, — рассказывал Ярик. — Говорит, что ты сволочь. А когда Леся согласилась, что ты сволочь, чуть глаза ей не выцарапала.
— Давно пора, — буркнул я.
— В смысле?
— Не обращай внимания. Как у тебя с Лесей?
— Изумительно! — оживился Ярик. — Я влюблен, как никогда. А вдруг получится?..
— Что получится?
— Ну, эт самое…
— Так ты влюблен или тебе просто этого самого хочется?
— Мне так хочется, что я почти влюблен.
Из-за поворота навстречу нам вышли четверо — Леся, Тася и два милиционера. Леся держалась чуть поодаль, а Тасю милиционеры вели, ухватив с обеих сторон под локотки.
— Добрый вечер, — сказал я.
— Добраніч, — ответили милиционеры.
— Что случилось?
— А тобі діло?
— Мне дело.
— Это наши ребята, с турбазы, — вмешалась Леся.
— Ага! — захохотала Тася. — Наши. Один сволочь, другой дурак! Майкл, ты сволочь, ты прелесть! — Она престала хохотать и разрыдалась.
— Тепер бачите, що сталося? — покачал головой один из милиционеров. — П’яна, то плаче, то сміється. Лається. І без документів.
— Куда вы ее ведете?
— У відділок при турбазі. Розбиратися будемо.
По их физиономиям, раскрасневшимся и блудливым, как у котов, было понятно, как именно они собираются разобраться с Тасей.
— Отделение отменяется, — заявил я.
— Це ж з якого переляку?
— С такого. Это моя девушка, понятно?
Тася перестала рыдать и удивленно глянула на меня.
— Що значить твоя? — спросил второй милиционер.
— То и значит. Я ее парень, она моя девушка.
— Чого ж ти її одну біля водоспаду кинув?
— Недоглядел. Поссорились мы. Тась, прости меня, я был неправ.
Тася ничего не ответила, продолжая изумленно меня разглядывать.