— Дронов, отстань, а? — чуть огрызнулась Алька. — Мне твоих танцев с аэробикой во как хватает! Или я тебе надоела и ты таким затейливым способом решил от меня избавиться? Мол, и ни при чем совсем, просто времени не хватает?
— Нет, Аля, ты неправа, — как-то слишком нежно возразил Дронов, привычно лаская Алькино тело. — По-моему, это замечательная идея. Почему нет, если ты действительно отлично поешь? Давай попробуем, а? Вдруг что-то получится?
Так что Дронов сам во всем виноват, никто за язык не тянул. Если бы не его замечательная идея, глядишь, Алька до конца дней оставалась бы его любовницей. А может, что-то другое бы вмешалось, развело влюбленных в разные стороны? Так или иначе, но трещинка образовалась именно из-за Алькиного пения.
Нельзя сказать, что руководитель той группы был в восторге от предложения Дронова. Однако спорить не стал — кто его знает, а вдруг арендную плату повысит? Куда полезнее выслушать его протеже, а потом уж отказываться. Мол, голос слабоват, или со слухом нелады, или еще чего. Но, устроив прослушивание, руководитель свое мнение поменял кардинально. Да, таки им действительно нужна солистка, и даже удивился — как же они раньше-то без Альки обходились?
Времени на все не хватало, и Алька отказалась от аэробики. В остальном же все оставалось по-прежнему: школа, комплекс, танцы, репетиции. И Дронов, Дронов, Дронов. Скучать не было возможности, а потому время летело стремительно. Но и Алька, и Дронов словно бы напрочь забыли о выпускных экзаменах. Только в середине мая Дронов опомнился:
— Аль, а как же с экзаменами? Ты же совсем не готовишься!
— Подумаешь, — фыркнула Алька. — Как-нибудь сдам. Уж троечки-то поставят, куда на фиг денутся?
— Троечки? — возмутился Дронов. — Да ты что?! Куда ж ты с тройками поступишь?!
— А я и так никуда не поступлю, — спокойно ответила Алька. — Даже пытаться не буду. Куда мне поступать с моим-то аттестатом?! Я ж никогда ни в какие институты и не собиралась. Мне мама еще в детстве объяснила, что нужно работать. Ну куда мне учиться, Дронов? Мне матери надо помогать, она ж у меня старенькая. Я еще, наверное, в первом классе знала, что после школы пойду работать, чтобы маме было легче.
— Так а я на что? Я что, недостаточно помогаю?!
Алька пожала плечом. Она действительно не знала об этом ровным счетом ничего. Разве только видела, как Дронов без конца тягает им пакеты с продуктами, а остальные вопросы они с матерью решали самостоятельно. Мать перестала работать прачкой, а вот из булочной уходить пока не собиралась. Альке причины не озвучивала, да та сама догадывалась: мать просто не была уверена, что Дронов у них надолго.
— Не знаю. Жить мы, конечно, стали лучше, это сто процентов. А что да как?.. Да даже не в этом дело, Дронов. Я знаю, что ты помогаешь, и мне этого достаточно. Тут дело в другом. Понимаешь, я ведь с самого детства готовила себя к тому, что буду как мама. То есть высшее образование — не для меня, потому что некогда учиться, надо матери помогать. А потому училась всегда через пень колоду. У меня ж аттестат будет еще тот! Дай Бог, чтоб средний балл был хоть чуть-чуть выше тройки!
Дронов притих. Подумал-подумал, сказал:
— Да, как-то я упустил этот момент. Еще ведь можно было многое исправить. Мне бы уроками с тобой заниматься, как раньше, а я… Забыл, что с малолеткой связался, — он улыбнулся, чтоб Алька не обиделась на 'малолетку'. — Что ж теперь делать, а?
Алька огрызнулась:
— А ты найди себе другую малолетку, которой еще можно помочь.
— Да? — удивился Дронов. — И правда, как все просто. Как же я сам не додумался? Точно. И вот тогда я учту все ошибки. А может, даже исправлю.
Алька обиженно отвернулась.
— Аль, ну ладно, я же пошутил, — Дронов обнял ее сзади, чмокнул в макушку. — Ребенок ты еще. Дитя малое. Куда ж мне тебя девать-то после школы?
Девать никуда особо не довелось, все устроилось словно бы само собой. Алька уже давно была своим человеком в комплексе, знала все, с ним связанное, как свои пять пальцев. А потому как-то так совершенно естественно оказалась маленьким начальником над многочисленным спортивным и хозяйственным инвентарем, то есть завхозом. Впрочем, особо перетруждаться не приходилось, в основном по-прежнему львиную долю времени проводила в кабинете Дронова.
Основная же жизнь начиналась у Альки по вечерам, на репетициях. Она и сама удивилась, как в ее голову раньше не приходила мысль о пении. Ведь даже не мечтала о сцене, с малолетства готовила себя к тяжелой судьбе, по стопам матери. А потому пение свое рассматривала сугубо как хобби. Теперь же оказалось, что пение — едва ли не главная составляющая ее жизни, куда даже большая, нежели Дронов. Потому что Дронов к тому времени стал обыденностью, прозой жизни, а пение в тот момент казалось нескончаемым праздником.
Группа 'Завтра', чьей солисткой ныне и являлась Алька, периодически давала концерты на предприятиях городка, в основном по большим и малым праздникам. Потом и вовсе их пригласили работать в ресторане 'Горизонт'. Дронов страшно возмущался, но поделать ничего не мог — Алька ведь уже попробовала наркотик под названием 'Сцена'. Конечно, не особо приятно петь для пьяных рож, равнодушно жующих котлеты 'По-киевски' или 'Столичный' салат, но Алька их просто не замечала. Она пела не для них, она всегда, изо дня в день, пела только для себя самой, потому что получала от собственного пения куда больший кайф, чем все слушатели, вместе взятые.
Дронов пытался ее отговорить:
— Аля, ты пойми, в ресторане ты ничего не добьешься. Ты только потеряешь себя!
— Предложи альтернативу, — равнодушно возразила Алька, использовав модное ныне словечко, введенное в обиход Горбачевым. Оно-то, может, и существовало раньше, да для Альки это было что-то новое.
Дронов запнулся. А и правда, что он мог предложить взамен?
— Аля, ну как же ты не понимаешь?! — возмутился он. — Ты пропадешь в ресторане! Все эти пьяные рожи…
— К твоему сведению, — холодно прервала его стенания Алька, — я там не водку пью, я там пою. А что там делают остальные — меня абсолютно не касается. Если тебе так не нравится ресторан, найди мне другое место, где я могла бы петь и получать за это деньги.
— Тебе не хватает денег? — возмутился Дронов. — Да я…
— Меня, Дронов, меньше всего на свете волнуют деньги. То есть пока ты рядом — они меня вообще не волнуют. Но кто знает, как долго ты будешь рядом? Я не могу зависеть от тебя всю жизнь, я должна зарабатывать сама.
Дронов уставился на нее:
— Аля, что ты говоришь?! Я буду рядом всегда! Не смей даже и думать…
— Что мне думать, — вновь перебила его Алька, — я как-нибудь решу сама. Сегодня мы вместе, а про завтра зарекаться не стоит. И вообще, Дронов. Нравится тебе или нет, но я хочу петь. В данный момент я могу петь только в ресторане. Подвернется возможность выйти на настоящую сцену — я буду петь там. Но я всегда буду петь, понял? И не забывай, пожалуйста, что это именно ты привел меня на сцену.
Крыть Дронову было нечем. Да, все так, он сам, собственными стараниями привел ее в ресторан. А теперь каждый вечер сходит с ума, ловя жадные похотливые взгляды пьяных мужиков, устремленные к повзрослевшей и такой яркой Альке, сверкающей люрексом и стразами на невысокой сцене. Ему оставалось только сжимать в бессилии кулаки и терпеливо ждать закрытия ресторана, чтобы потом везти Альку домой.
Выбора у Дронова, вроде бы, и не было, однако мириться с такой ситуацией ему очень уж не хотелось. Стал наводить справки, искать выхода на кого-нибудь, имеющего непосредственный выход на людей из шоу-бизнеса. Поначалу эта идея ему самому казалась абсолютно нереальной, однако верно кто-то подметил, что для связи с любым человеком на земле необходимо сделать семь шагов. Именно семь звеньев имеет любая цепочка, нужно только правильно разыскать эти звенья, то есть обратиться именно к тем людям, которые могут привести к следующему звену. И старания Дронова увенчались успехом. Он только хотел убрать из Алькиной жизни ресторан, хотел помочь ей выйти на большую сцену. Не ради того, чтобы осуществилась самая большая в Алькиной жизни мечта — сугубо ради себя самого, чтобы не страдать каждый вечер от чужих вожделенных взглядов, устремленных к его Альке. А в результате сам привел в ее жизнь Загоруйко. Никто не виноват, сам, сам, собственными руками все разрушил…