Девушки углубились в зал, где среди современных макетов заводов стояли роскошные вазы.
— Зачем они смешали все в кучу?
— Наверное, хотели показать, что история неотделима от того, что сейчас происходит у них.
— Это же утопия. Ты видела их города, какой смог. А военная дисциплина на заводах. Они как муравьи, бегают и все что-то делают.
— Деньги.
— Всему виною деньги, пойдем дальше.
Они прошлись по нескольким залам, потом к ним подошла девица с микрофоном и стала задавать глупые вопросы, которые никак не относились к теме искусства. Опять появился тот самый мужчина с подносом, и они поменяли бокалы с шампанским. В голове заиграло, стало весело. Девушки, не обращая внимания на политиков, шли дальше.
У каждого свои игры. Мужчины играли в бизнесменов, кто больше заработает, словно это так важно. Они пыжились, играли свою роль. Оксана отошла в сторону и стала присматриваться к этой странной публике.
Да, эти люди нужны, это промышленность, деньги, налоги, а значит, ее зарплата. И все же это так наивно и глупо. «Неужели нельзя по-иному?» — иногда Оксана спрашивала отца. «Нет, — отвечал он. — Это принцип мировой экономики и банковской системы. Не сломав одно, не получим другое». «И когда все это сломается?» — спросила она. «После того когда человечество осознает, что оно гибнет», — ответил он. «Война?» — спросила Оксана. «Война или что-то иное, когда экономика как пузырь лопнет, и тогда уже будет не американская депрессия, а мировая. Деньги станут бесполезными, но жить захочется всем, даже тем, кто в прошлом обладал миллиардами, и война будет и голод, все будет».
— И как вам здесь? — к Оксане подошел высокий мужчина.
Она его быстро просканировала. Есть стиль в одежде, что-то навязали стилисты, как по шаблону наложили. Что-то он оставил свое. Возможно, это подарок жены или кого-то близкого, а что-то явно выпирало, как вульгарные золотые перстни на пухлых руках.
— Скучно, но есть на что посмотреть. Видели гохуа?
— Извините, я даже такого слова не слышал.
— А вон, картины за тем мужчиной, который явно спер ручку со стола.
— Ха…
— А вон там картины в стиле у-син, пойдемте, покажу.
Надо было с кем-то поговорить, вот и Оксана, словно экскурсовод, кратко рассказала про китайскую живопись.
— Может…
Он еще не закончил, а она уже ответила.
— Хорошо, почему бы и нет.
— Тогда через час, если вы не возражаете.
А почему она должна возражать, что делать дома? Заказ сдан, теперь Оксана была свободна и могла отдохнуть. Наверное, каждая женщина в душе мечтает о своем принце, и не о шалаше, а как в сказке, о замке.
После конференции, что закончилась только вечером, они и еще несколько мужчин с женщинами пошли в ресторан. На душе было легко. Какое ей дело, что там будет завтра. Оксана запомнила на всю жизнь, что миг между прошлым и будущим называется жизнь.
Они поднялись на смотровую площадку отеля, где в этот вечер отдыхали. Уже стемнело, но долго любоваться городом не получилось, заморосил дождик.
— Пойдем, Оксан, — они уже с «вы» перешли на «ты». — Идем.
Он взял ее за руку и потянул за собой. Она не сопротивлялась, а быстро перебирая ногами, бежала за ним, словно боялась отстать. Он повернул и уверенным шагом пошел дальше, почти у самого тупика толкнул дверь и вошел в небольшой зал, предназначенный для конференций. Включил свет. Оксана пожала плечами, не понимая, зачем они тут оказались.
Геннадий Петрович, так он ей представился. Закрыл за собой дверь и повернул щеколду в замке. «Вот оно что», — подумала Оксана и стала смотреть, как мужчина снял пиджак и повесил его на спинку кресла.
— Вы, наверное, меня не за ту приняли? — сказала она и пошла в сторону двери.
14. Вон!
Оксана не испугалась, уже проходила что-то подобное и даже была готова к этому. Но все равно на душе стало нехорошо.
— Я пойду.
— Мы завтра встретимся? — спросил он.
— Нет.
— Почему?
— Я что-нибудь придумаю.
Но этот ответ мужчину не удовлетворил, и он стал развязывать галстук. Она стояла на месте и смотрела на это самодовольное лицо, а сама про себя уже шептала: «Я проклинаю тебя и твое семя! Я…».
— Ты ведь для этого и пришла на выставку, чтобы…
— Да ну? И кто вам такое сказал. Ваше больное воображение, или это было написано в пригласительном?
Ей хотелось сказать ему гадость, чтобы он озверел и набросился на нее. Чтобы шипел и повалил на стол, а она, рыча, пыталась его укусить.