— А он тебе зачем?
— Читала, не помню где, в какой-то книжке. Чтобы не было сомнений в дате снимка, в кадре должен быть неоспоримый факт с датой. Раньше использовали газету, а теперь телевидение. Тут сбоку у экрана есть дата и время, а еще сюжет из новостей.
— А…
— Все, стой здесь, руки опусти, да опусти же. — Света осторожно убрала ладони от груди и опустила их вниз. — Странно, почему надо прикрывать соски, что в них такого? Если что, их на экране заклеивают. Какая-то глупость.
16. Уходите и больше не появляйтесь
После необычной фотосессии Оксана отправила подружку принять ванную и расслабиться, а сама пошла готовить обед.
— Не все ведь мужики такие варвары, — нарезая овощи, говорила Оксана. — Вот Степа, Алексей, Илья, Вовчик, тот же самый Борис и Максим, да их много, как погляжу.
Света прожила все выходные, а после в понедельник все же рискнула и вернулась домой.
— Если что не так, приходи ко мне, — сказала Оксана. — Купим тебе раскладушку и будешь нормально жить, пока не разберешься.
Света кивнула, поблагодарила подругу, что та ее приютила и, мысленно перекрестившись, пошла к мужу. А уже через день она позвонила, в голосе была радость, пригласила на ужин.
— Вот сумасшедшие, то бьет, то любит. Как так жить? — сказала Оксана, обрадовавшись, что у ее подруги пока все нормально.
И опять потекли дни работы. За первым заказом картин, что Оксана сдала клиенту, последовал еще один. Теперь надо было сделать натюрморты в пастельных тонах. В них она была не очень сильна, но клиент сам указал, в каком направлении надо работать.
Когда работаешь, дни пролетают незаметно. Она сходила в музей, посетила фонд и сделала сотню снимков старинных вещей, что должны быть на картинах. Уже набросала с десяток эскизов и показала их на утверждение заказчику. Не хотелось работать впустую. Творчество — дело тонкое, особенно если работаешь на заказ.
— Оксана Геннадьевна, — в аудиторию, где уже закончилась лекция, заглянула секретарь. — Вас искал мужчина, он сейчас в фойе.
— Кто?
— Я не запомнила. Сказала, что найду вас и передам.
— Хорошо, спасибо.
Дверь закрылась. «Опять чей-то папаша пришел за свое чадо просить», — подумала она и, сложив конспект лекций в сумку, вышла из аудитории. Каблучки зацокал по мраморному полу. Цоки-цоки-цоки. Оксана улыбнулась услышанному и, спустившись на этаж вниз, вошла в фойе.
Мужчина словно генерал, руки сложены за спиной. Он смотрел сквозь стекла на улицу. Услышав приближающиеся шаги, он дернулся и осторожно повернул голову.
— Вы! — был возмущенный голос Оксаны. — Убирайтесь!
И не дожидаясь, что он скажет, тут же развернулась и пошла обратно. «Вот сволочь, он еще приперся сюда», — кричала про себя Оксана.
— Прошу, остановитесь, я не хочу ничего плохого.
— Не хотите? — возмущенно спросила она. — Не хотите!
— Извините, мне надо с вами поговорить.
— А я не желаю с вами говорить. Убирайтесь!
Оксана быстро стала подниматься обратно к себе в аудиторию, там есть дверь и она может закрыться. Воспоминания, от которых она так долго избавлялась, снова поглотили ее. Она вспомнила, как лежала на полу и стягивала с себя колготки. За спиной послышались быстрые шаги мужчины.
— Убирайтесь, иначе я вызову охрану и скажу, что вы пристаете. Уходите!
— Оксана Геннадьевна, прошу вас, выслушайте меня.
Она остановилась, и он тоже сразу остановился.
— Стойте там. Слушаю.
— Прошу извинить меня за тот случай, я…
— Мерзавец, — но она тут же замолчала, поскольку услышала, как кто-то шел по коридору. Она подошла к окну и посмотрела на прохожих, которые не спеша шли по парку. — Что вы хотите?
Ее голос изменился, она так и не смогла забыть те минуты в конференц-зале. Мужчина сделал шаг в ее сторону.
— Стойте, где стоите. Слушаю.
— Хорошо. Прошу меня извинить за то, что я сделал, не знаю, что на меня нашло. Вы красивая женщина, может, бес попутал, но не смог устоять, вот и…
— Вас бес не путал, он всегда был в вас. Так что вы хотите? — еще раз спросила она.
— Вы тогда сказали, что проклинаете меня.
На этих словах Оксана отвернулась и улыбнулась.
— Я еще раз прошу извинить меня за то, что сделал. Вы говорили про проклятия и понимаете…
Оксана повернулась, в ее глазах вспыхнул огонь.
— Член не стоит? — из ее уст это звучало грубо, даже вульгарно. — А вы что хотели?
— Я прошу прошения. Что я могу сделать, скажите?
— Мне от вас ничего не надо, вы букашка в этом мире. Не станет вас, кто вспомнит? Возомнили себя божком, всемогущим, которому можно все?