— Тут я впервые поцеловалась, — посадив Барсика на коленки и показывая ему эскиз, сказала Оксана. — А вот тут мы с Маринкой среди ботвы картошки загорали, а бабушка нас искала. А здесь мы купались, я так наглоталась воды, что думала все, мне конец. А вот тут у нас жил твой теска Барсик, ты бы видел, как он ловил ласточек. Сволочь, нет что бы воробьев. А это дедушкин сарайчик, ему, наверное, лет сто, если не больше, весь покосился, но какая фактура бревна. Ах, если бы ты видел.
21. Я тебе помогу
В четверг вечером без предупреждения заявилась Света, она вся тряслась и готова была разрыдаться прямо в коридоре.
— Дети? — первым делом спросила Оксана.
— Из садика к маме.
— Фух, — выдохнула Оксана и стала помогать раздеваться подружке, а у той пальцы дрожали и путались в пуговицах.
— Идем, я сейчас.
Еще полгода назад, когда ее нервы стали ни к черту, Оксана купила себе настойку валерьянки. Если чувствовала, что взвинчена, брала маленькую ложку, делала десять капель, разводила с водой и, выпив, успокаивалась.
— Держи, пей до дна, двойная доза.
— Чего?
— Пей, кому говорят. Надо.
Света, стуча зубами о стакан, выпила содержимое и, отдав его Оксане, тут же скуксилась словно маленькая девочка и, захныкав, пустила слезу. Оксана села рядом, обняла подругу, почувствовала, как та дрожит всем телом.
— Все хорошо, ты у меня дома, это твоя крепость, и никто тебя не тронет. — Она потянула ее к себе, Света положила голову ей на коленки и закрыла глаза.
— Я ведь… Я ведь…
— Полежи, мы еще поговорим, а пока просто полежи.
Тут же пришел кот Барсик, ткнулся в мокрое лицо Светы, а после, словно она большая игрушка, забрался на нее и стал устраиваться.
— Все, теперь лежи, вот, на пачку салфеток и не шевелись, Барсик не любит, когда его тревожат.
— Ты его любишь?
— Кого?
— Кота.
— Да, он у меня единственный мужчина в доме, понимает, если что успокоит. Вот и тебя уже стал успокаивать.
Кот громко замурлыкал, Света вытянула руку и прикоснулась к нему. Кот замер и тут же осторожно цапнул ее за палец.
— Он меня укусил.
— Нет, он сказал: лежи и не дергайся, а то хуже будет.
— Здорово у тебя, тихо, спокойно. И зачем я родила детей, жила бы как ты.
— Не дури, ты счастливая, только он, похоже, у тебя гавнюк, — Света хихикнула.
— Похоже.
— Ревнует?
— Еще как, туда не ходи, сюда тоже, на того не смотри и не одевайся. Вчера порвал белую кофточку, помнишь ее?
— Не, а какую, с кружевами?
— Нет, ту я испортила, случайно постирала с детскими, стала розовой. Я после купила другую, у нее рукава как фонарики на завязочках, такая прелесть. В клочья.
— Козел.
— Я ему так и сказала, вот и получила.
— Дважды козел. Он у тебя какой-то больной, бешеный. То нормальный, то псих.
— Сказала, разведусь.
— И правильно, пусть знает свое место, нечего распускать руки.
— У меня болит.
— Что, где?
— Вот здесь, — и прикоснулась к бедру.
— Сейчас дам обезболивающее, если что пойдем в больницу, мало ли что. Хорошо?
— Пройдет, уже было.
— Нет, не пройдет. И забудь, что было. Это же надо быть идиотом бить женщину, мать своих детей. Все будет хорошо. Может, и правда разведись, разменяйте квартиру.
— Он не станет.
— А кто его будет спрашивать, подашь в суд на раздел имущества, у тебя ведь двое деток, а пока у мамы поживешь или у меня.
— Спасибо. Слушай, я, наверное, пойду, схожу в ванную. Можно?
— Я сейчас пущу воду, пока полежи. Видишь, Барсик заволновался, он тебя еще не долечил.
Оксана пустила воду, достала свой халат, полотенце и, забрав кота, отправила подругу в ванную.
— Не спеши, а я пока приготовлю покушать.
Сколько раз Света уже скрывалась от мужа у нее, раза три или четыре. «Когда-нибудь, он ее точно убьет. Вот идиот, и что теперь?» — думала Оксана, накрывая стол на кухне.
Через полчаса появилась Света и, отдернув в сторону ткань, показала огромный, уже почерневший синяк на бедре. Оксана промолчала, подошла и сняла халат с подруги. На спине, на ногах, на руках были старые синяки. Некоторые из них уже пожелтели, некоторые приобрели синюшный цвет, а некоторые были новые, еще красные.
— Идем.
Света, не надевая халата, пошла за Оксаной. Та поставила ее около телевизора, включила новости и, отойдя чуть подальше, взяла в руки телефон.
— Так нельзя, надо что-то делать. Поломает кости. А потом начнет бить детей. Повернись боком и подними руку. Больно? — Оксана прикоснулась к ребрам, на которых была длинная красная полоса. Света кивнула. — Теперь повернись спиной.