Реми немного ёрничает, ведь Паша подкручивает регулятор громкости радио, и из него доносятся звуки музыки и голос великолепной певицы, сэвы Валерии.
– Какое утро без музыки, Рэм? Никто ещё в этом доме толком не проснулся, – Паша очаровательно ухмыляется, и его голубые глаза блестят, когда он указывает на полусонного отца, хмурящего брови от очередных заграничных новостей.
– Что за подлецы, – ворчит он, рассеянно принимая из рук дочери тост с маслом и сыром. – Конечно, забота о безопасности, а под этим всё то же самое – не дать своим сэвам убежать за границу.
– Новости из Урласка? От них будет несварение, – легкомысленно отвечает Реми, впиваясь зубами в хрустящий хлеб, мыслями увлекаясь прелестным голосом Валерии.
Сэвы – непревзойдённые певцы. А ещё их покровители. Защитники. Дворяне. Они убивают морликаев из адских разрывов и давят простолюдинов налогами и поборами, жестокими законами и несправедливостью. Разница между сэвами и людьми лишь в том, что одни – потомки ангелов, спасших землю, а другие – простаки, не способные голосом даже бокал разбить.
– Важно знать, что происходит в мире, дорогая, – назидательно отвечает Дмитрий, откладывая тост и возвращаясь к газете. – Знание – это сила. Чтобы случилось, если бы сэвы Урласка знали о грядущем перевороте? О том, что ревуны, проклятые революционеры, заручатся поддержкой Асслейского государства и уничтожат королевскую семью, а самих сэв низвергнут до положения рабов?
– Но мы же не знаем наверняка, что там происходит. Это может быть имперской пропагандой, чтобы мы сидели тихо, как мышки, и особо не рыпались, – отвечает Реми, с тоской поглядывая на часы.
Отец любил поучать детей. Политические и исторические дебаты в их доме – частое явление. И как бы Реми не противилась, ей доставляло удовольствие говорить на равных с братом и отцом.
– Реми, всегда обращайся к истокам. Пропаганда и реальность часто дополняют друг друга, если правильно задавать вопросы. Как часто к нам приезжают сэвы из Урласка? Может быть, наши сэвы ездят туда? Не дипломаты, а обычные сэвы, желающие совершить путешествие или завести рабочие контакты? Таких нет. Даже люди признают, что в Урласке к сэвам ужасно относятся. Хуже, чем в Сентийском объединении. Там они имеют почести и уважение, как божественные воины сентийской религии. Но Урласк стоит на грани между полным уничтожением, как в Асслейске, и работорговлей, как в том самом Сентийске, – заговорил Павел, также поглядывая на часы.
Он мог долго рассуждать на тему положения сэвов в мире. Одно останавливало двадцатишестилетнего парня – время.
Реми про себя ухмыльнулась. Она знала эту улыбку, лишь чуть осветившую его уста, – он думал о прелестной Николь. Вероятно, о скором свидании. Укромном поцелуе в вишнёвом саду. Или даже более крепком объятии, ведь кольцо так и жжёт нагрудный кармашек его жилета.
– Я поняла, всё поняла! – привычно ответила Реми, вставая с места. – Как и говорила – политика и завтрак – да здравствует несварение! Я, пожалуй, оставлю вас. Сегодня такой замечательный день для долгой прогулки!
Отец, вполуха слушавший сына, встрепенулся и с удивлением глянул на Реми.
– Рэм, а как же книжный магазин? Ты работаешь с понедельника по субботу. Сегодня среда.
Девушка стрельнула глазами на брата, и чуть поморщилась:
– Другие планы. И я взяла отгул. Официально. Ты же не возражаешь?
– Я бы предпочёл вообще не видеть тебя помощником продавца. Твои таланты пригодились бы мне в работе. Пора учиться настоящему делу.
Павел дотронулся до рукава рубашки Дмитрия и чуть мотнул головой. Набившая оскомину тема явно не укладывалась в планы своенравной девушки, у которой на уме было иное. И Паша не хотел, чтобы отец слишком давил. Когда придёт время, Реми присоединится к ним. А пока она так молода! Чертовски, непозволительно наивна и юна. И как же здорово видеть её улыбку, неомрачённую знанием!
Пусть весна в её глазах продлится чуть дольше.
Реми уже убежала наверх, когда раздался стук в дверь и в руки подошедшего Павла упало письмо, запечатанное зелёной печатью с трёхголовым змеиным вензелем на сургуче, адресованное Дмитрию. Отец только глянул на печать, и сразу побледнел. Он немолод и слишком стар для того, что упало на его плечи шестнадцать лет назад. Только глаза, голубые до небесной синевы, отражали цепкий и острый как бритва ум.
Мужчина вскрыл ножом печать и по щелчку пальцев Паша принёс книгу из библиотеки. Путеводитель по столице Ролльск – одна из самых популярных книг, которую можно найти в любом доме. Именно она послужила ключом для замысловатого шифра в принесённом письме.