Рафаэлла попыталась кивнуть, но не смогла и опять глубоко заснула.
— Доброе утро, миссис Ле Серре, — раздался голос сестры в девственно-белом одеянии. — Вы хорошо спали всю ночь! Я уверена, вам значительно лучше.
«Может, она и уверена», — подумала Рафаэлла, но ей самой казалось, что она проснулась после страшного перепоя. Слава Богу, она может двигаться. А это уже прогресс.
— Я хочу домой, — упрямо сказала она.
— Посмотрим, — официально ответила медсестра.
Через час желание Рафаэллы было исполнено. Джордж с Одиль забрали ее, и вскоре она уже лежала в собственной кровати, а рядом играл счастливый Джон-Джон.
Одиль сидела рядом. Джордж, подарив несколько дюжин красных роз, отправился на работу.
— Прости меня, — сказала Одиль.
— Не глупи, это и моя вина. Мне самой хотелось попасть на улицу. Ты меня не принуждала.
— Как лицо?
— Выживу, это просто царапина. Подлец, который ударил меня, скорее всего, носил кольцо. Оно и порезало щеку. Джордж настаивает на операции, а я не против, если останется маленький шрам. Это даже интересно, правда?
— Конечно, нет. Кому нужны воспоминания? Тебя могли убить.
— За что? За сережки и бусы? Ты знаешь, они дураки. Эти парни даже не посмотрели на мои руки, — она продемонстрировала огромный бриллиант, подарок Джорджа. — Кольцо осталось.
— Хорошо.
— Это неважно. Джордж может купить мне дюжину таких, не заботясь о расходах.
— Счастливица. Теперь все изменилось. Куда девалось то время, когда Эдди Мейфэа высасывал деньги из твоей семьи, а потом проигрывал!
— Слава Богу, это в прошлом.
Одиль, сидевшая на краешке кровати, дотронулась до колена Рафаэллы:
— Мы скоро уезжаем, но Руперт поклялся, что мы приедем на твою свадьбу. Дата уже известна?
Рафаэлла покачала головой:
— Мы с Джорджем обсудим это. И как только решим, вы узнаете первыми. Разве когда-нибудь было иначе?
Одиль улыбнулась:
— Надеюсь. Мне не хотелось, чтобы ты обо мне забывала.
Через две недели драма на карнавале была забыта, только маленький шрам напоминал Рафаэлле о том, что она могла лишиться жизни. Но это заставило ее серьезно задуматься о будущем и о том, чего она хочет. Пока Рафаэлла сделала одно доброе дело — родила Джон-Джона. Это так мало, миллиарды женщин рожают детей каждый день. Стоит ли выходить замуж за богатого человека, чтобы беззаботно существовать в роскоши? Джордж просил поскорее назвать день свадьбы, а Рафаэлла просила его подождать.
«Нет. Нужно самой пробиться в жизни, прежде чем опять выйти замуж».
Каждый новый день приносил все большую решимость. И наконец до Рафаэллы дошло. Что она умеет делать? Что действительно любит?
— Джордж, — тихо сказала Рафаэлла. — Я собираюсь стать певицей.
Он еще не проснулся:
— Что?
— Певицей, — медленно повторила она. — Буду выступать на эстраде.
Он с трудом присел на кровати:
— Как ты себя чувствуешь?
— Отлично.
Джордж решил не перечить.
— Если это развлечет тебя, дорогая, то делай, что хочешь.
Рафаэлла нахмурилась:
— Я не спрашиваю твоего разрешения.
— Я понимаю. И просто даю тебе благословение.
Иногда в Джордже появлялись редчайшие качества. Он становился великодушным. Раньше этого не было, но с годами Марако добрел.
Последовали радостные месяцы. Рафаэлла твердо решила стать певицей, и ничто не могло сбить ее с намеченного пути. Она сделала отличный выбор и стала еще ближе к отцу. Люсьен был одним из самых известных оперных теноров в мире, и талант свой Рафаэлла унаследовала от него, хотя и не любила оперу. Ей нравились ритмичные звуки самбы и медленный рвущий душу джаз.
Отец собрал прекрасную коллекцию джазовых пластинок. Ему нравились Билли Холидей, Дина Вашингтон и Сара Вон. Рафаэлла получила эту коллекцию в наследство. Грустные голоса певцов всегда завораживали ее. Ей не нравились хэви-метал, рок и панк-музыка. Бразильские мелодии в соединении с «соул» прекрасно соответствовали ее тембру. Так голос звучал сочнее и выразительнее.
Помощь Джорджа Рафаэлла отвергла. Если хочешь чего-нибудь добиться, нужно пробиваться в одиночку. Он, хотя и весьма неохотно, позволил ей идти своей дорогой.
Рафаэлла начинала карьеру в двадцать три и твердо намеревалась добиться успеха.
Бобби Манделла
1983
Они сидели в роскошном офисе Николза на верхнем этаже огромного здания. Бобби опять потянулся и налил себе виски.