Кольцо, как выяснилось позже, нашлось вовсе не в шкатулке — аражев Джан снял его со скелета вместе с камровыми кандалами. Поначалу думал кандалы "жене" подарить, но решил, что их и загнать можно, тогда как кольцо ничего не сто… абсолютно бесценно, он хотел сказать. Что ж… Сарана непривередливая, может и такое поносить (чтобы Юлька не заметила его отсутствие), даже благодарность мужу не преминула высказать. Знатные вышли фингалы, яркие, сочные. Положившие начало еще одной брачной татуировке во всю Джанову морду. Так и ходили оба — раскрашенные, что вождь родной не узнает. Траншан, не иначе как из добрых побуждений, упросил Юльку сделать сию раскраску несмываемой. И если Саране это пошло только не пользу, то Джан… Джан был просто в восторге.
И вот когда Сарана — мокрая и злая, будто русалка — выбралась в очередной раз на берег, явился он. В лучах заходящего солнца парень смотрелся сногсшибательно. Даже тучи и мелкий противный дождь сдали свои позиции, завидев его. Вызолоченные солнцем волосы, собранные в перетянутый алой лентой хвост. Горящие решимостью синие глаза. Стройная фигура, в отсутствии одежды представшая перед ними со всей откровенностью. Алое кружевное белье и большой белый бант на шее.
— Твою… — высказался за всех Джан.
— Мать-мать-мать, — привычно отозвалось эхо.
— Это еще что за хмырь? — вопросил Аран, когда сумел подобрать свою челюсть и сформулировать хоть что-то членораздельное.
Щелчок пальцев стал ему ответом — и вот перед огромным блестящим зеркалом скачет фиолетовый лохматый хмырь и, ощупывая свои рожки, верещит знакомым Арановским голосом.
— Помолчать не хочешь? — надменно приподнял бровь этот голозадый нахал, и бравый вояка Аран О-Чхор послушно захлопнул свой рот, хотя раньше его не мог заткнуть даже мастер Риахан.
— Ну чего тебе… ххххх… надо? — проявил вежливость Траншан, выплевывая изо рта шейный платок, торопливо затолканный туда Джаном.
— Ну, я это… — замялся вдруг Такин, — биться пришел.
— Чего ты… хххх? — пришла очередь Джана даваться платком.
— Я вызываю тебя, Джан О-Мин, на поединок, — решительно тряхнул косичками грейм. — За эту женщину.
Чего?
Джан любезно протянул Саране переходящий платок, но девушка уже справилась со своими эмоциями.
За нее еще никогда не дрались. С ней — да. Вместе с ней — тоже. Даже из-за нее (если подстава удавалась). Но за нее ни разу…
— Вы чего ржете? — непонимающей нахмурился Такин. — Я что-то не то сказал? Вроде бы все согласно ваших обычаев. Я изучал. Кстати, Сарана, — лукаво улыбнулся он, — если враг валяется на земле, это значит — я выиграл?
— Охренел? Не от хохота же, — тут же вскочил на ноги Джан.
— Жаль, — притворно вздохнул грейм. — Это бы упростило задачу.
— Ты что, ради этого так вырядился? — хохотнул орк. — Чтобы я со смеху сдох?
— Нет, — серьезно качнул головой его противник. — Белье — это ее заказ. В качестве извинения.
— А это? — Джан насмешливо дернул за кончик алой ленты со странной надписью "за Оппозицию".
— А это подарок друга, который сейчас рискует своей жизнью, прикрывая мое отсутствие. Кстати, примерить не желаете? Он просил раздать, — маг прямо из воздуха выхватил пучок таких же алых лент, но желающих их надевать не нашлось.
Правда, Сарана была уверена, что это не конец: Ферьон — парень упорный, если не сказать, упертый, а про Иррра и говорить нечего.
— Ну что? — насмешливо вскинул бровь грейм. — Начнем бой?
Джана не надо было приглашать трижды. Приняв боевую стойку, он заинтересованно смотрел на противника. Видимо, пытался разглядеть, откуда именно Такин будет вытаскивать свое оружие. И его бессовестные предположения совершенно не оправдались. Грейм легко повторил его стойку, и вот тут-то началось странное. Для начала все его тело покрылось треугольной драконьей чешуей, а кружева обратились прочным кованым доспехом. Сорванный с шеи белый бант трансформировался в витой хлыст с золоченой рукоятью.
За такой бой можно было простить все что угодно. Двигался Такин легко, даже грациозно, не подпуская противника на расстояние удара и раз за разом выбивая у него меч. Магию он не использовал, что только повышало его значимость в глазах Сараны. А мастерски разыгранная партия — хлыст против меча — примиряла со всеми его недостатками. Хотя, стоит признать, Джан тоже был нархански хорош. Это была битва равных. Но… Джану не хватало правильного стимула. И желания этот бой выиграть. Скорее, наоборот — он всячески этому противился, и без сожалений согласился бы на ничью. Но приз данного поединка, к сожалению, нельзя было разделить на двоих. Призу бы это очень не понравилось.