Сэм Винфорд
Сэм никогда не думал, что скажет такое, но правду-то не скроешь — в их приключениях наступило какое-то непонятное затишье. Уже который день не происходит ничего интересного. В этом Виссэре вообще жуткая скучища. Они только и делают, что в библиотеке роются да разговоры разговаривают. Надоело. И библиотека. И разговоры. И Айверин, которого от секретных хранилищ за уши не оттащишь.
А ведь было время, когда Сэм мечтал об этот. Не об ушах, естественно. Об отдыхе. Об отсутствии беготни, стычек с врагами, тюремных камер и прочего веселья, выплеснувшегося на их головы. Хотелось спокойной жизни, задушевных бесед у костра, пушистой мурлыкающей тяжести на коленях. Получилось. За одним исключением — пушистая тяжесть вместо колен почему-то предпочитала залезать на голову и устраивать там агитационные митинги.
Странно устроен человек, получает все, что желает. И снова недоволен. Оказывается, что и беготня очень даже хороша, и стычки с врагами бодрят и стимулируют, и… нет, в камеру Сэму точно не хочется. Ну что за дурацкая привычка — чуть что в тюрьму их кидать. Или это они от Шей'тар заразились? Да ну его, предателя. Я, говорит, пока сокровище свою не найду, из библиотеки не выйду. А им что делать? С гоблинами песни петь? Пели уже, надоело.
Эй, у всех дела, у всех проблемы. И только они тут со скуки помирают.
Ура. Они отправляются в Нарханов угол. Как это зачем? На экскурсию. Должны же они выяснить, на сколько частей Лисса разорвало и куда закинуло.
Ну и что, что ночь. Нет, деткам спать не нужно. Детки развлекаться хотят. И приглядывать за ними не надо. Ладно, надо. Тогда они Камеди с собой возьмут. Ладно, Кэрлин тоже возьмут. Остается только надеяться, что она на Сейфи отвлечется, и не будет портить деткам веселье.
Ночной Виссэр поражал. Ночи здесь не было и помине. От множества огней, сверкающих вывесок и прочей иллюминации рябило в глазах, а обычные магические фонари казались жалкими мотыльками на фоне ярких экзотических птиц. Подобного Сэм даже в Первой базе не видел, хотя был там целых четыре раза — с экскурсией и позже, с отцом, когда тот ездил на базу по делам. Улицы там заливал яркий электрический свет, позволяющий даже ночью без проблем ориентироваться в городе. Здесь же этот свет блистал, переливался всеми цветами радуги, мчался по длинным красочным гирляндам, порхал огромными живописными бабочками, подсвечивал кусты и деревья, бросая на дорогу причудливые тени. И народ. Народа было не меньше, чем днем. Если не больше.
Город не спал и спать не собирался. Да, исчезли с улиц мамаши с детьми и чинно-прогуливающиеся бабули с мелкими противными собачками на поводке, куда-то подевались серьезные студиозусы и важные степенные клерки. Город изменился, будто по щелчку выключателя — помолодел, прихорошился, сменив рабочую форму на легкомысленные яркие наряды. Неизменным остались лишь чумазые уличные мальчишки, снующие в толпе и присматривающиеся к чужим карманам. Их сплоченную группу малолетние бандиты обходили десятой дорогой — жутко довольная собой Камеди показывала всем и каждому знак ар. Те, кто понимал, кланялись и отступали, кто не понимал, стучали себя пальцем по лбу, кляли дуру-девку и тоже убирались с их дороги.
Разумеется, Камеди еще не достигла уровня Айверина и не имела никакого права на этот знак, но круглая металлическая бляшка на ее вороте являлась подтверждением статуса ученицы, позволяла применять его знак и давала нужный доступ. Сэма, кстати, весьма прикололо сходство воровского знака с ишрэ, которые используют греймы в своем имени. Это что, выходит, в греймовском Совете одни воры сидят? Сейфиттин, правда, предположил, что скорее наоборот — греймы свой ишрэ ворам подарили, поди, кто-то из игроков себе весьма интересную куклу себе выбрал. Интересно, как бы себя Хитрец в куклах показал? И на какой день замороченный грейм стал бы выполнять все его приказы?
Барбариска-то вон как себя проявила. Весь Калейдоскоп с ног на голову поставила. Объединила тех, кто раньше глотки друг другу рвали да на кострах жгли. И вроде ж ничего такого и не делает, оно само как-то получается… И хочется верить, что и они внесли свой вклад в общее дело. Правда, Сэму за этот вклад еще отдуваться и отдуваться. Нет, ну где он Императору пять тысяч подписей насобирает, особенно, если их Святому приспичило свой научный уровень повышать.