Кстати, хорошо все-таки, что Гюнтер не успел инструкцию к вариатору перевести — Иванна Белых, хозяйка дневника, использовала какой-то незнакомый Алрайту язык, а скорее, смесь нескольких языков, потому как часть слов была ему знакома, но в целом картинка не складывалась. Страшно представить, что Неор учудила бы, имей она полный доступ к возможностям прибора — всю Эршанию на уши бы поставила. А там они могут доверять разве что Иришаль и Вэриату, игроку деда Игната, отказавшемуся от своей победы ради спасения города.
Надо бы Князю вмешаться и приструнить свою подданную, пока она там дел не наделала. Правда, с ее слов, и Князь, и остальные эльфы заняты важным делом — раскопали где-то в Ди-Шалде пищевой синтезатор и во главе с Ангорлахом пытаются его активировать согласна подсказкам того же Гюнтера. Дедушка же Неор проводит воспитательную работу среди низших, но пока безуспешно — как пояснил Император, трость и сосиска куда более действенный аргумент, нежели просто трость.
Барбариска
Вот уж не думала, что это скажу, но уже почти скучаю по нашим приключениям. Вот что два дня скучищи с Барбарисками делают. Вроде бы, и дела какие-никакие есть, и время находишь чем убить, но это все не то.
Да, к Ильсану вернулась память, и пришлось приводить парня в чувство, но не надоедать же ему с постоянными приставаниями: "Ну еще что-нибудь расскажи". Тем более что полтора дня — это явно мало, чтобы собрать мелкую мозаику его воспоминаний. Да и как его соберешь, когда мелкие крылатые нахалки все время целоваться лезут? Я их гонять замучилась. Вот же дурынды, это они так мужа успокаивают — всем ведь известно, что у мужиков одно на уме. Правда, полной информации об этом самом у крошассок, к счастью, не было, и дальше поцелуев дело не шло.
Но разве ж в нашей развеселой компании можно долго оставаться непросвещенным? Обязательно найдется какой-нибудь доброхот… И нескольких часов не прошло. Хотя, каюсь, я сама виновата — выпустила из внимания развлекающуюся Красную Шапочку. А той, видимо, надоело гонять беднягу Двести Восемьдесят седьмого то за сосисками и сметаной, то на сбор подписей, то за Шестнадцатым проследить, и пошла наша раскрасавица малолетним девицам мозги пудрить. И что в итоге? Девчонки впечатлились и тут же решили перейти от теории к практике, незамедлительно занявшись "этим самым". Ильсан, правда, отказался, сославшись на головную боль, и пришлось его заменить… как выдумаете, кем? Думаю, несчастному аркату можно при жизни памятник ставить, за терпение и мужество. Ну еще бы. Три озабоченные девицы на одного пригорюнившегося парня. Бедолага только магией и спасался, создавая на себе все новые и новые вещи и не замечая, как наглая Шапочка беззастенчиво мухлюет, подтасовывая карты.
Пришлось спасать и его. Пусть лингрэ в подкидного с девчонками режется, глядишь, и вреда от всех троих поубавится, а Ильс сумеет наконец выспаться. Что касается Двести восемьдесят седьмого — то тут, к сожалению, моя доброта пасовала… ну ладно, давала изрядную трещину. А что? Он сам виноват. Надо правильно выбирать союзников.
С подписями аркат поступил просто, и буквально после второго прыжка через созданную Половинышем лазейку в защите он приволок нам полный список всей шайки Числительных. Уж не знаю, за что они там расписывались, но "Прекрасная Дама" осталась довольна. С сосисками тоже проблем не возникло — сосископортал работал четко и исправно, а уж откуда он вытягивал лакомство, Бумера не волновало совершенно. Главное, чтобы за ними хозяин не сунулся. Но, подозреваю, что сделай он такое — это было бы его самой главное ошибкой в жизни. Зато Двести Восемьдесят Седьмой смог бы вздохнуть свободно. Минут на двадцать.
А вот со слежкой дела не ладились. Подобраться близко аркат не мог — и его можно понять — и сведения мы получали через десятые руки. И роль Шестнадцатого в организации блокады вокруг вражеских позиций росла с каждым новым прыжком, пока обозленный этим Умник не посоветовал аркату настучать Восьмому, что его подчиненный незаслуженно присваивает себе все лавры. Правда, об этом он вскоре пожалел — слава Восьмого возросла до самого неба в считанные минуты, и найти в этом море славословия хоть каплю реальной ситуации, сложившейся наверху, было нархански сложно. Одно было бесспорным — пробиться к нам они не могли, хоть и предпринимали постоянные попытки. И что удивительно, сам Шестнадцатый в этом не особо усердствовал. Сомневаюсь, что из любви к брату. Половиныш же очень скучал по нему, порываясь то и дело отправиться вслед за Двести Восемьдесят Седьмым. И отвлекать его становилось все труднее.