Сэм же метнул только что вытащенное из-за пазухи изрядно помятое яблоко, пытаясь сбить спесь с самозваного переводчика. Или его самого, на худой конец.
— Эй-ей-ей. Чего творите, безбожники?
— Ырррррррааа, — поддержал мальчика Юнсоль.
— Ага, — возликовал Шррррр. — Я же говорил, блохи. Смотри, как бока ходуном ходят. Это блохи маршируют, шерсть поднимают.
Похоже, поднимать блохи умели не только шерсть, ибо в следующий миг пес, самым непостижимым способом, взметнулся на спину аражу, использовав близлежащий валун в качестве трамплина. К сожалению, пользы сие действие не возымело — истинный переводчик не теряется, даже вися за шкварник в пасти огромной взъерошенной псины, отсутствие породы у которой щедро компенсировалось силой и мощью.
— Юнсоль, брось каку, — велела Кэрлин, прервав вдохновенную речь Императора на полуслове. — Герцогу не положено всякую гадость в рот тянуть.
"Гадость" возмущенно захлопнула рот и так посмотрела на провидицу, что даже Сэм немного струхнул. Но пэри Хорн лишь плечами пожала, загадочно поглядывая на Императора. Ее видение не заставило себя ждать, исполнившись буквально в следующее мгновение. Разозленный араж, изогнув под немыслимым углом лапу, запустил в непродолжительный полет и пса, и болтающегося в его пасти переводчика. На землю, правда, опустился только один — отчаянно махающий лапами нархан исчез еще на полпути, напоследок пригрозив всем страшными карами. Про агитацию, кстати, нархан и в таком положении не забывал — араж, оставшийся без седока, недоуменно тряхнул головой, придержал парой лап стеклянный куб и потрусил на оставшихся шести к своей ему одному видимой цели.
Остальным же не оставалось ничего другого, как отправиться вслед за ним, гадая, какую страшную месть готовит им оскорбленный Император.
— А ты чего тут делаешь? — Камеди почесала пса за ухом. — Герцог, поди, разозлится, когда узнает.
— Ррряф — негодующе вывернулся из-под ее руки маг-эмигрант. — Иррррррр.
Перевести это высказывание, на счастье Юнсоля, было некому — ибо такого количества "р" в имени политического противника Император не простил бы никогда. Но мальчишка-то об этом не знал, продолжая поминать Оппозицию всуе.
— Иррррррр-ррр, рррр, ртяф, ирррррр.
Отчаявшись пробудить в них хоть толику понимания, пес постучал себя лапой по лбу, изображая их умственный уровень, развернулся и вприпрыжку помчался за аражем, добравшимся практически до цели. Овраг, кольцом охватывающий весь Нарханов угол, сочился голубоватым туманом, притягивая зевак. Чего не скажешь об их паучьем носильщике — заметив его, народ так активно ломанулся через мост на ту сторону, что копилка на груди охранника наполнилась в считанные мгновения. Сам он тоже чуть не бросился вслед за удирающими, и лишь страх перед Джуром заставил парня остаться на месте и даже копилочку Сэму подставить.
Эх, надо бы сказать Джуру, чтобы не брал заик в охранники, а то ведь не понять, чего он от них хочет. Интересно, у него волосы дыбом от рождения стоят или как?
Сунутый парню под нос знак ар, впечатлил его не меньше аража, и мост они прошли совершенно бесплатно. Улица встретила Сэма с товарищами кромешной тьмой и прерываемой тяжелым дыханием тишиной. Изредка к дыханию за кустами и заборами добавлялось грозное шиканье, и все вновь смолкало.
А вот ближе к башне было куда оживленнее. Правда, здания с прошлого их посещения претерпели значительные изменения. На самом большом — трехэтажном с вычурными колоннами — сооружении висела мраморная табличка с надписью: "Тайное убежище тайного культа Фу-ты". В окне соседнего дома пестрело подсвеченное магией объявление: "Я записался в культ. А ты?" И даже ветхая кособокая лачуга предлагала билеты в счастливый город Хан-нар.
Хм, а неплохо пэр Джур развернулся. Инициативность и размах налицо, чего не скажешь об оригинальности идей.
— Интересно, а учитель об этом знает? — задумчиво протянула Камеди, подтверждая мысли Сэма.
— Неа, — хихикнула Лерка, — он же все время в библиотеке торчит.
— Вот, — подмигнула ей новая подружка, — а я всегда говорила, что читать вредно.
Араж, не заинтересовавшись культом и не желая приобретать билетов, целеустремленно топал к башне. Урна раскачивалась в такт его шагам, в свете ночных фонарей посверкивая стеклянными боками. Дорогу им никто не заступал — что, впрочем, неудивительно — и вскоре они подошли к башне и обрывающемуся над пропастью старинному мосту. Паук шмякнул урну на гладкую, будто специально для нее предназначенную плиту, некогда сорвавшуюся с верхних этажей башни и кем-то старательно очищенную от травы, устало воздохнул и с громким хлопком растворился в воздухе.