— Зачарованным-зачарованным, — подтвердила Камеди, отвесив Сэму неслабую такую затрещину, за "мудреные" слова, как было объявлено.
Несмотря на тихую и спокойную жизнь в Белой зоне технарей тоже не особо любили. На костер Сэма, может, и не послали бы, но отправляться в тюрьму и знакомиться с местной системой правосудия тоже не очень-то хотелось. Поэтому мальчик прикусил язык и спросил по-простому:
— Трясет-то какого аража?
— А нархан его знает, — беспечно отозвался белобрысый паренек, подрабатывающий в местном трактире и сейчас тащивший на своей спине увесистую корзину, в считанные мгновения ставшую бы значительно легче, если с ними был Император. Но на счастье паренька, нархан куда-то запропал и знать, отчего трясет целый квартал столицы Белой зоны, просто не мог. — Земля здесь частенько взбрыкивает, — между тем, продолжил белобрысый. — Гул из-под земли слышите? Будто рычит кто-то, али воет. Злится, поди, что мы тутова обосновались. Повоет-порычит, да успокоится. Не впервой.
— И что? Совсем не боитесь?
— А чего бояться? Оно ж недолго. Всех делов, что на ногах твердо стоять да следить, чтобы на голову ниче не свалилось. Не впервой.
— А ежели крыша на голову свалится? — усмехнулся Сэм. — Тут следи, не следи, мало не покажется.
— Неа, крыша точно не свалится. Разве что у совсем уж нищих. Так ты, ежели не дурак, на улицу то выйди. Голова — она, чай, одна единственная. А халупу свою потом заново соберешь. Не в первой. Ну или крепи хорошо, коли денег на крепежные нити нет.
— Крепежные нити?
Но мальчишка уже не ответил — улочка, резко вильнув, ушла в сторону, уведя с собой говорливого носильщика. Ответила же Сэму Камеди.
— Заклинания это, контрабандные. На нити-то что угодно записать можно — хоть дождь посередь жары, хоть чары, дом укрепляющие.
— А вы с братьями сему богоугодному делу способствуете по мере сил?
— Ага, — наглая девица щелкнула мальчика по носу, а от ответного щелбана играючи увернулась.
Почти увернулась. Застыла столбом соляным, глаза вытаращив, даже бить расхотелось. Мало ли что ее так впечатлило, болезную. Может, раскаяние?
Ан нет. Не раскаяние. Трое магов-студиозусов, которых они не так давно видели в Сытом нархане, и огромная тачка с мелкой-мелкой щебенкой. При особо сильных толчках тачка кренилась на бок, ткань, ее прикрывающая, сползала, и щебенка сыпалась прямо на тропинку, этой же самой щебенкой и выложенную. Обругав толкавшего тачку мага косоруким придурком, двое его товарищей падали на колени и начинали руками сгребать сбежавшие камешки обратно, не особо задумываясь над различиями свой щебенки и той, что и раньше под ногами лежала. В итоге тропинка позади них покрывалась большими проплешинами, сквозь которые виднелась серая потрескавшаяся от жары земля.
— А чего это вы делаете? — сунулась к ним любопытная Лерка.
— По ходу дела, чужие идеи бессовестно тырят и даже процент не платят, — Камеди встала на пути троицы и грозно уперла руки в бока.
— Чего это? Какие такие идеи. Ничего не знаем, — завозмущались маги, но их хитрые бегающие глазки говорили об обратном — знают и еще как.
— А если Джура позовем? — предельно ласково улыбнулась контрабандистка. — Или может, самого Святого спросим, зачем это вы тут камни таскаете, да в овраг их кидаете?
— И ничего мы не кидаем. И вообще, это ж временно. Мы ж их потом оттуда достаем.
— Вот именно, что достаете, — прошипела Камеди. — Конкуренты аражевы. Думаете, без вас некому тут камни зарядить и продать?
— Так мы ж только своим…
— Так и мы только вашим можем их продавать. И без всяких посредников. И вообще, с чего это такой ажиотаж на амулеты?
— Так работают ведь… — начал долговязый, но получил от товарищей сразу две оплеухи и замолчал.
— А вот с этого места поподробнее, — заинтересовалась ученица Святого.
— А Святому точно не скажешь?
— По монетке с каждого сработавшего амулета, и тогда точно не скажу.
Троица посовещалась и решила, что с ближними надо делиться, иначе и сам ни шиша не поучишь.