Хотя Такин сам виноват. Матушка всегда говорила: "Надо тщательнее следить за своими словами".
Кстати, о матушке… А не передать ли ей аражевы ленточки? Можно сказать, к примеру, что это наимоднейшее украшение в мирах Калейдоскопа, приносящее с собой Главу Оппозиции собственной блохастой персоной… тьфу ты, удачу, естественно. Если матушка будет раздавать по одной ленте каждой его предполагаемой невесте, то за пару месяцев он от этой алой горы избавится. Если чертова Оппозиция новых не притащит.
Такин очень надеялся, что проклятый нархан не собирается превращать его в личного повара, лишь бы утереть усы Президенту. И ладно бы нархан просто жрал приготовленные для него блюда — втихаря или на глазах Президента — так ведь мелкая тварь, протоптавшая сюда дорожку (причем, не без помощи Ферьона) повадилась таскаться в Центр, прыгать на кровати Тигары и точить когти о наряды Луитти. А про странный резкий запах, который тянется от их вещей, Такин вообще молчит.
И главное, опять Ферьон виноват. Можно подумать, это все он сделал.
Хм, а почему бы и нет. Раз уж все равно ругают, то пусть хотя бы будет за что. Заодно и душу отведет, зеленой стервой травмированную.
А что? Оказывается, неплохо помогает. Это он про кровать. С остальным Такин повременит пока.
И мысли, кстати, отлично прочищает. А еще идеи подкидывает. Надо же как-то объяснить перевернутые вверх дном покои Координатора. Н-да, не стоило просить Швяшного поискать там что-нибудь интересное. Уж лучше бы Такин сам искал, честное слово. Хотя результат все равно один — полный ноль. Ничего ценного или мало-мальски полезного. Не считать же таковым сожранные Ирррром конфеты. Комнаты Ферьон прибрал, почти и не заметно чужого вторжения. Конфеты Такин, к счастью, тоже сумел вернуть — обычная эльфийская сладость, каких в Таиндэ множество.
Араж бы побрал этого Швяшного. Ферьон же просил конфеты принести, а не устраивать в эльфийской столице акцию "принеси ориэйл — получили индульгенцию на один удар канделябром". Такин не знал, почему эльфы этих канделябров так боятся, но конфетами у него теперь весь гардероб забит. Невестам, что ли, вместе с лентами раздавать?
Ну да ладно, с этим он разберется. А вот что делать с Координатором?
А может, сказать как есть? Из-за проклятия, которое раскопала Луитти, Центр подвергся нападению наглой нечисти. А что? Разве неправда? Помнится, Сарана говорила, что Джан там какого-то мертвеца раскопал. Вот. А в могилах много всякой гадости водится. Главное, чтобы Швяшной об этом не узнал. Иначе двумя коробками лент Такин тогда не отделается.
Итак, что они имеют? Луитти приволокла на своем хвосте проклятие (и сопровождающую его нечисть). Тигара вертелась рядом, вот и подцепила заразу. Координатор… ну, случайно перескочило. А нечего было с мертвецами фотографироваться. Лица там, конечно, нет, но Такин более чем уверен, что тот палач, замуровывавший в стене лиходея (а то и вовсе убийцу), их драгоценный Координатор собственной персоной. Любит он в Калейдоскоп шастать. А про развлечения его Ферьон даже знать не хочет. Короче, случайно это все. С проклятием, в смысле. Или Луитти с Тигарой что-то злое измыслили. И только скромный, добрый и честный Такин ал'Ферьон совершенно ни при чем.
Выспаться так и не удалось. Первые полночи глупости всякие в голову лезли, не давая глаз сомкнуть, а рано утром…
Ну что это за мода такая — визжать по утрам? А еще шипеть и кусаться…
И если визжали где-то вдалеке — дружно, слаженно, на два противных женских голоса, то шипели совсем рядом, буквально на ухо, а когда шипеть надоедало, кусали за нос. И если голоса были смутно знакомы (и явно ненавидимы), то в происхождении укусов сомневаться не приходилось. И зачем Такин только этого оппозиционного гада сюда впустил? Сейчас бы спал спокойно.
— Спокойно спать — это скучно, — мявкнул гад в то же многострадальное ухо, зато нос в покое оставил. — Тем более, когда есть шанс спасти мир.
— А этот мир не может подождать до обеда? — Ферьон стряхнул кота и перевернулся на другой бок, натягивая на голову одеяло. — Вот высплюсь и всех убью… то есть спасу.
— Сейчас надо, — запрыгнул ему на плечо нархан, — эти гады всю ночь условия согласовывали. Если сейчас не начать, они еще пару веков спорить, кто из них пострадавший, будут.